(Тронный зал Мории. Утро. Солнечные лучи падают сквозь высокие витражи, контрастируя с мрачной сценой у подножия трона. Король Ракот XVIII сидит, бледный, сжав подлокотники. Рядом – Вальдемар, мрачный как грозовая туча. Эрих стоит над корчащимся на полу Айроком, в своих боевых латах, забрызганных дорожной грязью и... пятнами крови. Его лицо – каменная маска.)
Эрих: (Голос резонирует под сводами, ледяной и формально вежливый) Ваше Величество. Простите за столь... наглядное представление. Но мы сочли необходимым показать вам кое-что. С чем нам, защитникам ваших рубежей, приходится иметь дело. Лично.
(Он делает шаг к Айроку. Без разгона, с холодной расчетливостью профессионала, наносит точный, мощный удар латным сапогом в бок пленнику. Раздается глухой, кошмарный хруст. Айрок взвывает, извиваясь.)
Эрих: (Не отводя взгляда от короля) Сломалось. Не сомневаюсь. – Он медленно снимает латные перчатки, бросает их на ближайший стул с металлическим лязгом. Затем наклоняется, хватает Айрока за воротник и грубо вздергивает на колени. Пленник стонет, лицо искажено болью. – Видите, Ваше Величество? – Эрих открытой ладонью (сильной, но без бронебойной мощи латы) бьет Айрока точно в то же место на ребрах. Айрок лишь крякает, закатывая глаза. Ни крика. Ни нового хруста. Только усиление дрожи.
Эрих: (Достает из ножен боевой кинжал. Лезвие холодно блестит в утреннем свете. Без предупреждения – шмыг! – наносит быстрый, неглубокий порез на предплечье Айрока. Кровь выступает... и тут же, на глазах у всех, стягивается. Рана затягивается за секунды, оставляя лишь розовый след, который бледнеет и исчезает. – Мгновенно. – Констатирует Эрих. Затем, так же резко, он втыкает кинжал Айроку в живот. Тот дико вскрикивает, падает на бок, корчится в немой агонии, руки прижаты к новой ране. – Ну, подождем пять минут... – Произносит Эрих с ледяным спокойствием.
(Тишина. Только тяжелое дыхание Айрока и, возможно, сдавленный вдох кого-то из придворных. Эрих стоит, наблюдая. Король смотрит, не мигая, его лицо потеряло последние краски. Вальдемар мрачно кивает, подтверждая кошмар. Элиас Торн, стоящий чуть в стороне в тени колонны, наблюдает с профессиональным, но напряженным интересом.)
(Ровно через пять минут Эрих опускается на одно колено рядом с корчащимся Айроком. Кинжалом он резко разрезает пропитанную кровью рубаху пленника. Под ней... гладкая кожа живота. Ни шрама. Ни следа от удара кинжалом. Только грязь и запекшаяся кровь от старой раны.)
Эрих: (Поднимает взгляд на короля. Его голос звучит с леденящей ясностью, полной усталого отвращения) И эти твари, Ваше Величество... они ходят среди нас. Прячутся. Шепчутся. Плетут заговоры против вашего сына. Против Наследника. И делают это уже... три с небольшим тысячи лет. – Он встает, отряхивает колено. – Вот с какой пакостью приходится иметь дело. Не с людьми. Со старым злом, которое забыло, как умирать, но не забыло, как ненавидеть и убивать.
(Айрок, лежа на полу, затихает, его глаза, полные боли и безумного страха, устремлены на Эриха. В тронном зале Мории воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь трепетом пламени в камине. Король медленно поднял руку, прикрыв глаза. Он только что увидел не просто пленника – он увидел воплощение кошмара, который длится дольше, чем вся история его династии. Демонстрация Эриха достигла цели.)

Эрих: (Отвечая на невысказанный вопрос Вальдемара, голос низкий, методичный) Пытать. У него два варианта: говорить чистую правду. Или... – Он делает паузу, его взгляд скользит по дрожащему телу мага. – Я знаю их. Они сходят с ума. От времени. От страха. От шепота Старших. Пытки... доведут его до этого состояния быстро. Сошедший с ума бессмертный... Боящийся всего после пережитой боли... – Эрих наклоняется, его голос становится ледяным шепотом, полным обещания ада. – ...потом я выкину его у первой же деревни. Люди... они любят жалеть обездоленных. Приютят. И он проживет с ними. Год. Пять. Десять. Может, двадцать или тридцать лет... пока они не поймут, что это за "несчастный" у них живет. Пока не увидят, что он не стареет. Не болеет. А потом... – Эрих выпрямляется, его глаза холодны. – ...начнется их охота. Сначала – чеснок на порог. Святая вода. Потом – поджигать будут. Или бить вилами. Протыкать осиновым колом. Каждый раз он будет "умирать" и воскресать. Через боль. Через ужас. И так – раз за разом. Пока на двадцатый, тридцатый, сороковой раз... – Эрих делает резкий жест рукой, как удар копьем, – ...они просто не пробьют ему сердце и не отрубят голову. Навсегда. Вот твоя вечность, Айрок. Вечность в аду, созданном теми, кого ты хотел обмануть. Выбирай.
Вальдемар: (Сдавленно) Жестоко, Эрих. Даже для него.
Эрих: (Резко поворачивается к Вальдемару, его голос звенит сталью) Жестоко?! Эта паскуда пыталась убедить нас, а через нас – короля, что его сын, его кровь, его Наследник – это маяк, который призовет Созерцателей и уничтожит мир! – Он плюет на пол рядом с Айроком. – Даже с ногтями, пробитыми иглами во время его "флористики", он врет! Он интригует! Он хочет стравить нас с короной!
Вальдемар: (Кивнув в сторону двери, куда ушел король) А как ты точно понял, что это неправда? Про Ракота-маяк?
Эрих: (Отвечает громко, чтобы слышал и Айрок) Все дело в том, что когда он был магом, настоящим магом Ордена, о вашем роде, о Ракотидах, никто и ничего не знал. Вы были вне их поля зрения. Вне их понимания. Он не мог знать таких вещей. – Он делает паузу, смотрит прямо на Вальдемара, опуская голос лишь для него, но так, чтобы Айрок уловил шепот: – И у меня есть еще один... безошибочный способ проверить его слова. Но я расскажу вам позже. Не при нем. – Он поворачивается к Айроку. – Сейчас начнем допрос, Вальдемар. Желаешь присутствовать? Или королевский желудок не единственный, что слаб сегодня?
Вальдемар: (Хрипло усмехнувшись) Остаюсь. Кто-то должен записывать сказки этого садовника.
Эрих: (Нависает над Айроком, его тень поглощает дрожащую фигуру) Все слышал, цветочек? – Он достает кинжал, вертит его в пальцах, ловя блики света. – Еще раз услышу байки про маяки, Созерцателей и конец света... Буду пытать два дня. Непрерывно. И сжигать... пожалуй, начну пробовать. Интересно посмотреть, как быстро затягивается обугленное мясо. Понял?
(На лице Айрока – не просто ужас. Это животный, парализующий страх перед бесконечным, осмысленным садизмом и той перспективой ада среди людей, которую нарисовал Эрих. Он кивает, с трудом выдавливая звук.)
Айрок: П-понял...
Эрих: Ну так вот. К какой ты там кафедре реально принадлежал? Не шутки ради, а по сути?
Айрок: (Голос хриплый, прерывистый) Некромантия... Кафедра... Переплетения Жизни и Смерти...
Эрих: Логично. А теперь... Ракот. Этот "маяк". Придут Созерцатели и убьют все. Это правда? – Кинжал Эриха останавливается в сантиметре от глаза Айрока.
Айрок: (Зажмуривается, кричит) Нет! Я лгал! Простите! Лгал!
Эрих: Зачем? Быстрее!
Айрок: (Задыхаясь) Ракот... он... он может остановить Сына! И Старших... слуг его! Если... если Суть в Наследнике проснется! Она – угроза нам! Нашей надежде на возвращение! Мы должны были убить Наследника, пока он младенец! Пока Молот не закален!
Эрих: Так. А цель – натравить нас на Ракота? Зачем тебе это?
Айрок: (Плача от боли и страха) Просто... автоматически! Это наша старая цель! Уничтожить род Ракотидов! Сломать потенциальный Молот! Я... я увидел шанс! Использовал ваш гнев!
Эрих: На что ты надеялся, идиот? Что мы, как щенки, кинемся на короля?
Айрок: (С трудом поднимает голову, в его глазах – последняя искра чего-то, похожего на братскую надежду) Есть... есть еще один. Как я. Он сильнее. Умнее. Он... советник у одного из герцогов... Он выбрал другую тактику. Тихие советы. Без интриг. Без насилия. Просто... направлять. Я... я надеялся... если затянуть время... он мог бы... помочь. Вытащить. Или... начать действовать...
(Эрих и Вальдемар обмениваются мгновенным, тяжелым взглядом. "Советник". Тихий. Умный. Тот, кто не шумит. Тот, кого еще предстоит найти. Эрих медленно убирает кинжал. Допрос только что дал не ответ, а новую, более опасную загадку.)
Эрих: (Тихо, Вальдемару) Запиши имя герцога, Валь. Нам нужен список всех, у кого появились "мудрые" советники в последние годы. Особенно – тихие. – Он снова смотрит на Айрока. – Где он? Где этот твой "умник"?
Айрок: (Качает головой, искреннее отчаяние в голосе) Я... правда не знаю! Клянусь... остатками разума! Мы... не контактировали! Он – одиночка! Но... он где-то здесь! На Востоке! И если он узнает, что я взят... он начнет! Он не будет ждать! Он начнет свою игру... чтобы спасти себя... или добиться цели!

Эрих: (Тихо) Ты знаешь второго? Того "тихого советника"? Видел его? Это не ты, надеюсь?
Элиас: (Качает головой, брови нахмурены в искреннем недоумении) Нет. Не знаю. Не видел. И нет, герцог, второй – это не...
(Его голос оборвался. Фигура Элиаса внезапно застыла – не просто замолчала, а окаменела. Мышцы обрели неестественную жесткость, выражение лица замерло в маске легкого удивления. За его спиной, как будто вышедший из самой стены, стоял молодой человек. Одежда – простая, но странно не мнущаяся. Лицо – приятное, но лишенное возраста. Глаза – не выжженные, как у Элиаса, но такие же старые. Это был Перешти.)
Перешти: (Смотрит на окаменевшего Элиаса с откровенным брезгливым презрением) Фу. Какая же гниль. – Его голос звучал не громко, но заполнил зал, заставив Эриха вздрогнуть. – А знаешь почему, Эрих Лихтенфельд? Их жалкая попытка бессмертия... она конечна по своей сути. Вот на этого, – он кивнул на Элиаса, – ушло 743 смерти обычных людей. Ритуалы, жертвоприношения, выкачивание жизней. А были и те, кто перевалил за тысячу... – Он плюнул на каменный пол, слюна шипела, как кислота. – И главное – зачем? Вы, люди, созданы конечными. Ваш мозг – сосуд для вашей меры времени. Заполнить его вечностью – все равно что пытаться влить океан в кубок. Он треснет. Исказится. – Его взгляд скользнул по Айроку. – Были и те, кто достигал... трансформации. Становясь не мудрецами, а чудищами. Без формы. Без смысла. Те "Старшие" – они лишь первые, самые жалкие прообразы этой гнили. Тьфу. И эти твари мнили себя богами? Нашли меня...
(В этот момент в зал вошел Вальдемар, неся свиток с именами герцогов. Он замер на пороге, увидев сцену: Элиас – статуя, Эрих – застывший в шаге, и незнакомец, от которого веяло немыслимой древностью.)
Вальдемар: (Голос хриплый от напряжения) Перешти... Здесь.
Перешти: (Обернулся, легкая усмешка тронула его губы) Вальдемар фон Штауфен. Повелитель Ветра. Спасибо, что предупредил. Не успел посмотреть на себя в зеркало. – Его взгляд упал на Айрока. Второй бессмертный лежал, весь в засохшей крови, и тоже был окаменевшим, как Элиас. Неподвижный, застывший в последней корчащейся позе.
Эрих: (Собравшись, указал на двух окаменевших магов) Между ними есть разница? В их... сути? В их гнили?
Перешти: (Подошел ближе, осматривая Элиаса, потом Айрока, как биолог – редких, но мерзких насекомых) Интересный вопрос. Полагаю, ответ "они не родственники, у них были разные родители" тебя не устроит. – Он прищурился. – Если я что-то смыслю в людских головах... а смыслю, ибо видел их миллионы... – Он ткнул пальцем в сторону Айрока, – ...этот – уже малость поехавший. От шепота, от страха, от грязи своего "дара". – Палец переместился на Элиаса. – А этот... нет. Сильнее. Умнее. Чище в своем безумии. Что-то конкретное? Не могу сказать. Разная степень распада души при одинаковой гнили тела.
Эрих: (Кратко пересказал ложь Айрока про Ракота-маяка, призывающего Созерцателей для уничтожения мира).
Перешти: (Выслушал, его лицо оставалось спокойным, лишь в глазах мелькнуло что-то похожее на скуку) Хм. Ракот приведет Созерцателей? – Он покачал головой. – Нет. Они просто... не вернутся. И все. Мне дано это знать как Истину. Они ушли. Навсегда. Ракот, маленький... да, это Созерцатель. Суть. Его функция здесь и сейчас – защитить мир от восставшего Сына, превратив того в Ничто. Вот и все. Потом... – Перешти пожал плечами, – ...я думаю, он придумает себе другое воплощение. Или уснет. Будет ли он изменять что-либо глобально? Как тебе сказать... Когда Созерцатели творили этот уголок мироздания, давали разум, магию, искры знаний... их было не сказать что много, но с десяток, наверное, трудились. А он... один. Один окажется. Не сможет делать многое. Мир будет идти своим чередом. Свободнее, наверное.
(Он подошел к окаменевшим телам магов, разглядывая их с холодным, почти научным интересом.)
Перешти: Впервые их вот так... вижу. Ну, может, видел раньше, но не знал, что смотрю. Теперь хоть буду понимать, куда смотреть. – Он повернулся к герцогам. – Кстати, у меня для вас подарок.
Эрих: (Настороженно) Это... какой же?
Перешти: Я могу... исправить обоих. Они не люди. По закону, по праву Щита – я имею право на вмешательство по своему разумению. Сделать их... безвредными. Лишенными этой гнили. Планам вашим не повредит?
Эрих: (Обменявшись быстрым взглядом с Вальдемаром, который мрачно кивнул) Да нет. Наоборот. Мертвые (или окаменевшие) враги – тупик. Живые... пусть и измененные... могут быть полезны. Или, по крайней мере, не опасны.
Перешти: Хорошо. – Он на миг прикрыл глаза. Воздух вокруг двух окаменевших фигур дрогнул, словно в жаркий день. Каменная скорлупа рассыпалась в пыль, обнажив... телa. Те же лица, но... другие. Юные. Гладкокожие. Лишенные следов веков и страданий. Элиас и Айрок выглядели теперь как изможденные, но обычные подростки лет четырнадцати-пятнадцати, одетые в свои же, но странно обвисшие одежды. Они дышали ровно, но были без сознания. – Все. Единственное... они теперь, как бы вам сказать... биологически, кроме внешности и памяти, ну... 14-15-летние мальчишки. Проживут долгую человеческую жизнь. Если, конечно, их не убьют. Или они сами не натворят глупостей. – Он взглянул на Эриха, и в его глазах мелькнула тень... усталой иронии? – Удачи, герцоги. Спасибо за... экземпляры для изучения.
(И он исчез. Не растворяясь, не уходя – просто перестал существовать в этой точке пространства. В тронном зале остались только Эрих, Вальдемар и два вечно юных, бесконечно старых мальчишки, лежащих на холодном камне. Воздух звенел от немого вопроса: что теперь делать с этим "подарком"? И где искать того самого "тихого советника", игра которого, возможно, только началась?)

(Элиас Торн (бывший маг) пошатнулся, как будто вышел из глубокого обморока. Он схватился за холодный камень колонны, чтобы удержаться. Глаза его были широко раскрыты, в них мелькали вспышки давно забытых, но жутко знакомых образов.)
Элиас: (Голос прерывистый, дрожащий) Что... что это было? Я... я помню эти ощущения. Когда все кончилось. Война... Падение... Свет. Яркий, слепящий свет! И с неба... на всех нас... неслись... – Он зажмурился, будто от боли, – ...силуэты. Из чистого света. Безликие. Неотвратимые. Как тогда...
Эрих: (Подошел, наблюдая за ним внимательно, как хищник) Один из них был здесь. Пришел посмотреть на вас. Лично. На "гниль", как он выразился. Вы оба... – Он кивнул на все еще без сознания Айрока, – ...были его "экспонатами".
Элиас: (Открыл глаза. В них не было страха, только глубокая, почти философская усталость и... странное облегчение?) Не первый и не последний раз. У моего... старого друга... вообще был дар их вызывать. Намеренно. Хотя я всегда считал это безумием. – Он слабо усмехнулся. – Но сейчас... он прибыл самолично. Кстати... (Он вдруг сжал кулак, поднес руку к лицу, повертел ее, ощупал кожу на запястье. Потом резко, почти судорожно, вдохнул полной грудью, будто пробуя новое легкое). Вашего... "бессмертия"... больше нет.
(Эрих внимательно следил за его реакцией. Не было паники. Не было злобы из-за утраченного дара. Только потрясение и... нарастающее, почти невероятное освобождение. Эрих понял: какие бы подозрения ни были, они оказались напрасны. Элиас не жалел о потере.)
Эрих: (Коротко кивнул, его голос потерял ледяную остроту, стал почти... обыденным) Да. С небольшими плюсами. В виде твоих знаний. И, судя по всему, – он кивнул на глубокий вдох Элиаса, – здорового желудка. В отличие от нас, ветеранов, которые ноют по утрам после сытного ужина.
Элиас: (Выпрямился, оторвавшись от колонны. Он потрогал свое лицо – гладкое, но уже не застывшее в вечной молодости, а просто... молодое. По-человечески молодое. В его глазах стояли слезы. Не горя, а невероятного облегчения.) Обычный... – Он произнес это слово как молитву. – Я... обычный. Наконец-то. – Он посмотрел на Эриха, и в его взгляде была искренняя, немыслимая благодарность. – Спасибо, герцог. Не за грамоту. За... это.
Вальдемар: (Подошел, мрачно оглядев двух "подростков" – Элиаса и все еще лежащего без сознания Айрока) Обычные... с плюсами. И что нам теперь с ними делать, Эрих? Особенно с этим... – Он брезгливо ткнул сапогом в сторону Айрока. – Тихий советник где-то шныряет, а мы тут приют для омолодившихся мудрецов открываем?
Эрих: (Хмыкнул) Для начала – Элиас Торн поступает к нам на службу. Официально. Главный архивариус (младший разряд) при дворе Герцога Запада. Со всеми вытекающими: жалованье, комната в башне, доступ ко всем архивам без исключения. И обязанность – разбирать те самые "крохи", что остались от эпохи магов. Искать иголку в стоге сена. Ту самую – "тихого советника". – Он посмотрел на Элиаса. – Справишься, "обычный"?
Элиас: (Глубоко поклонился, стараясь скрыть дрожь в коленях – уже не от страха, а от нахлынувших эмоций) Справлюсь, ваша светлость. Это... даже интересно. Искать следы прошлого, будучи частью... исправленного настоящего.
Эрих: (Указал на Айрока охранникам, которые осторожно подошли, шарахаясь от странного зрелища – взрослого мужика, превратившегося в подростка) А этого... в камеру. Самую крепкую. Под усиленный караул. Кормить хорошо. Держать в тепле. И ждать, пока очухается. Потом... поговорим. – Он повернулся к Вальдемару. – Ну что, Повелитель Ветра? Пора и нам передохнуть. А завтра... начнем большую охоту. Не на "гниль", а на ее последнего, самого умного щенка.
(Охранники осторожно подняли тело юного Айрока, их лица были искривлены недоумением и суеверным страхом. Элиас Торн стоял, глядя на свои руки – обычные руки человека, у которого впереди вся жизнь. Пусть и с багажом в три тысячи лет. Перешти оставил им не только вопросы, но и странный шанс. Шанс закончить игру, начатую в эпоху света и падения.)

Темница замка Мории. Сыро, пахнет плесенью и страхом. Факелы бросают дрожащие тени на стены. Эрих и Вальдемар стоят перед клеткой, где сидит АЙРОК – теперь просто изможденный, трясущийся человек лет 50-ти, без следа прежней надменности. Его руки дрожат, он постоянно трогает указательный палец, где когда-то была «непроходящая заноза».
АЙРОК: (Плача, всхлипывая) Ваши высочества... я был... я был Некромантом. Один из многих. Кафедра Переплетения Жизни и Смерти... (Он содрогается от отвращения к самому себе). Именно мы... убивали. Убивали людей. На жертвенниках... Чтобы старшие маги... достигли своего уродливого бессмертия... Потом... потом убивали для себя. И для других, как мы... (Голос срывается в шепот). Причиняя... максимальную боль. Это... усиливало отдачу...
ВАЛЬДЕМАР: (Стоит как глыба, руки за спиной. Голос низкий, ледяной, каждый звук – как удар камня) Интересно. Пока остальные Ордена колдовали звезды или росли цветы... вы резали глотки в подвалах. Удобное разделение труда. Грязь – вам, "слава" – им.
АЙРОК: (Качает головой, слезы смешиваются с грязью на лице) Нет... не так... Остальные... они перенаправляли силу! Сначала – в Старших Магов. Потом... когда те стали... ими... Старшими Детьми... сила шла к нам. Ритуалы требовали... координации. Много магов... работало на один акт жертвоприношения. Сила шла по цепочке...
ЭРИХ: (Прислонился к холодной стене, скрестив руки. Глаза – узкие щели, наблюдающие без жалости) "Старшие Маги" и "Старшие Дети Сына". Это одно и то же? Те, кто стал этими... сущностями в Пустоте?
АЙРОК: (Снова качает головой) Нет... Старшие Маги... они хотели стать подобными им. Детям Восставшего Сына Созерцателей. Но... не очень вышло. Они стали... чем-то другим. Ущербным. Злым от бессилия. А потом... потом пришли ваши предки. И Перешти... (Он содрогается, произнося имя). Они уничтожили всех, кто успел трансформироваться... или был близок...
ВАЛЬДЕМАР: (Делает шаг вперед, тень от факела падает на лицо Айрока) А сколько вас, таких "недоделок", осталось? Точная цифра. Не "не знаю".
АЙРОК: (Искренне растерян) Ваше высочество... правда не знаю! Клянусь... этой жалкой жизнью, что мне оставили! (Он сжимает свой обычный палец). Одни просто... исчезли. Перестали выходить на связь со Старшими. Другие... общаются через посредников. Третьих... нашли и убили люди... или Перешти... Я знал... знал только нескольких. Троих... кроме себя. Но один погиб еще до Черной Речки... Другого... я думаю, Перешти нашли по его следам в горах... Третий... он как я, пристроился к барону на севере континента... Не слышал о нем лет пятьдесят... Может, умер по-настоящему? Может, скрывается? Истинно не знаю!
ЭРИХ: (Отталкивается от стены, голос тихий, но режущий) Как Корга. Та женщина в сером. Ей бессмертие подарил сам Сын. Она не от вашей... "кафедры флористики".
АЙРОК: (Морщит лоб, вспоминая) Корга? Серое одеяние? Значит... она была Старшим Магом? До трансформации? Только они могли получить дар напрямую от Сына... Их всех Перешти уничтожили! Вы уверены?.. (В его глазах мелькает зависть и страх).
ВАЛЬДЕМАР: (Брезгливо махнул рукой) Неважно. Хорошо. Теперь главное. Откуда и какая идея родилась убить маленького принца? Кто ее вбросил? Ты или твой "друг"?
АЙРОК: (Съеживается) Старшие... Они... шептали. Я был рядом с Фуершталем... случайно. Лечил его... (Слабая попытка былой важности). Мочекаменная болезнь. Знания трав, диет... мочегонные... Он доверял. Потом... после того как связь со Старшими стала... громче, отчаяннее... я передал Фуершталю: "Мой надежный источник на континенте знает точно – готовится вторжение. Через перевалы. Нужно укреплять восток". А потом... стал шептать. О вас, герцоги... что вы метите на трон... О Ракоте... что он слаб, болен... а его сын... угроза стабильности... (Он замолкает, понимая банальность зла). Цель... да, убить мальчика. Устранить "маяк", как шептали Старшие... до того, как он привлечет Взгляд... или станет Молотом... Я... я просто повторял...
ЭРИХ: (Резко) Кто ВТОРОЙ? Тот, кто у герцогини. Имя. Должность. Как выглядит. Где его искать сейчас.
АЙРОК: (Запинаясь) Он... он не бессмертный, ваше высочество! Я же сказал!
ВАЛЬДЕМАР: (Взрыв ярости. Он бьет кулаком в прутья клетки так, что они гудят) ЧЕГО БЛИН?! (Его лицо искажено гневом и разочарованием). Ты мне тут три тысячи лет гнили под нос пел, про заговоры старше королевств, а второй-то – обычный рубака?! Ты снова врешь, тварь?!
АЙРОК: (Отпрянул к задней стенке клетки, закрываясь руками) Нет! Клянусь! Он смертен! Ему на вид лет пятьдесят! Сильный, опасный! Он не "советник", он – Главный Оруженосец! Или Капитан Личной Стражи герцогини фон Валкенбург! Что-то вроде того! Я его в лицо не видел! Но Фуершталь... он хвастался после одной встречи с герцогиней... говорил, что этот парень – настоящий бульдог. Что если что... его рейтары и этот рубака устроят королевским псам "теплый прием" на перевалах. Закроют проходы. "Не пустим чужаков", – так сказал Фуершталь. А под "чужаками"... (Айрок делает многозначительную паузу, глядя на Эриха) ...подразумевались латыники короны. Или... ваши люди, герцог, если бы вы пошли за принцем. Убить мальчика во время суматохи "вторжения" или при "защите" перевалов от "коварного Запада" – вот их план! Этот стражник – исполнитель! Герцогиня... она в курсе? Не знаю. Возможно, ей промыли мозги о "внешней угрозе". Возможно, она знает больше. Но рука, которая нанесет удар, – его!
Тишина. Только потрескивание факелов и тяжелое дыхание Айрока. Вальдемар отходит от решетки, его ярость сменилась холодной концентрацией. Он смотрит на Эриха. Эрих уже мысленно там, на перевалах, карту прокручивает перед внутренним взором.
ЭРИХ: (Голос – острие бритвы) Имя. У этого "бульдога" есть имя?
АЙРОК: (Лихорадочно соображает) Фуершталь... Фуершталь называл его... "Стальной Ханс". Или "Стальной Ганс"? Что-то такое... Ганс... да! Кажется, Ганс. И прозвище за силу... "Стальной".
ВАЛЬДЕМАР: (Хрипло усмехается) "Стальной Ганс". Капитан стражи герцогини Валкенбург. (Он поворачивается к Эриху). Ну что, Лихтенфельд? Герцогиня ждала приглашения в Морию. Похоже, мы нанесем визит первыми. И не с пустыми руками. С очень... интересными новостями.
ЭРИХ: (Кивает, глаза уже расчетливы и холодны. Достает из-за пояса маленький свисток – сигнал гонцу) Мгновенно. Графу Ганену – собрать моих двадцать рейтаров из Мории. Твоей личной сотне – быть готовым к маршу через час. (Свистит. Где-то в темноте коридора слышен ответный звук). Герцогиня фон Валкенбург вот-вот узнает, какого волка она держала у себя в овечьем загоне. А "Стального Ганса"... (Эрих смотрит на свои руки, сжимая кулак) ...мы согнем. Вместе. Как алебарду на камне. Поехали, Валь. Охота на "рубаку" началась.
Они разворачиваются и уходят по темному коридору, оставляя Айрока в клетке дрожать от страха и холода. Тень от факелов прыгает по стенам, предвещая бурю, которая вот-вот обрушится на владения герцогини Валкенбург и ее коварного капитана.

Ворота столицы Мории. Сумерки. Пыль, поднятая резкой остановкой колонны (сотня Вальдемара, двадцать рейтаров Эриха), еще висит в воздухе. Лошади беспокоятся, фыркают. Рейтары, уже развернувшиеся было для рывка к владениям Валкенбург, с недоумением смотрят на остановку.
Эрих: (Резко поднял руку – сигнал "Стой!". Поворачивает своего "мамонта" к Вальдемару, его лицо в сумерках напряженное, глаза горят холодным анализом) Что мы предъявим, Валь? Ему? Или ей?
Вальдемар: (Нахмурился, сжимая поводья. Его "мамонт" нервно бьет копытом) Они... хотели убить принца. Пособники. Соучастники. – Голос звучит привычно грозно, но в нем уже слышится тень сомнения, наведенного словами Эриха.
Эрих: (Качает головой, отчеканивая слова) Им вбили в голову, что мы хотим их захватить. Что корона или Мория – угроза. Герцогиня фон Валкенбург – полноправная держательница своих земель. Над ней – только король, да и то формально. В случае гипотетического вторжения сил короны или наших... (он делает акцент) ...они собирались оборонять свои перевалы. Не нападать первыми. Это Фуершталь, Драхенза, Сребрян хотели войны. Их использовали, а этих... могли использовать втемную. Как пешек.
Вальдемар: (Молчит несколько долгих секунд. Его мощная фигура неподвижна в седле. Потом – низкое, почти рычащее) Хм... (Он резко поворачивается к ближайшему офицеру своей сотни) Капитан! Сигнал отбоя! Разъездам – возвращаться! Всем – в казармы по прежнему расписанию! Тише! – добавляет он, видя начинающееся движение. Голос – сталь. Приказ не обсуждается.
Офицер: (Вытягивается) Так точно, ваше высочество! – Поворачивает коня, отдает команды. Колонна начинает медленно разворачиваться обратно, в город. Слышны приглушенные возгласы удивления.
Вальдемар: (Поворачивается обратно к Эриху, его взгляд тяжел и мрачен) Ты прав. Мы опять... лезем в капкан лапой. Только что показали мелким держателям – их суверенитет неприкосновенен, их земли под нашей защитой от хаоса. И тут же – бросаемся "резать и давить" на их же территории. Выглядим... как те самые захватчики, которыми их пугали. (Он плюет на пыльную мостовую). А делать что? Сказать, что "проверяли боеготовность"? Учения? – В его голосе – горькая усмешка.
Эрих: (Твердо) Хватит прикрываться учениями. Это я и без тебя придумаю. Решение – другое. Вытащим их сюда. Герцогиню. И ее "пса". – В его глазах – холодный расчет. – Я чую, Валь... этот Ганс не просто оруженосец. Он греет ей постель. Возможно, давно. И возможно... не так уж прост. "Стальной Ганс"... звучит как прозвище ветерана, но откуда оно у капитана стражи герцогини? Заодно проверим, так ли он смертен, как уверял Айрок. (Эрих сжимает кулак в латной перчатке). Чую костьми – все опять закручивается. Закручивается туже. И нас снова толкают в пропыленную яму, чтобы мы оступились. На их территории, по их правилам – мы проиграем в глазах остальных герцогов. Здесь – наша крепость. Здесь – наши правила.
Вальдемар: (Взгляд Эриха зажигает ответную искру понимания и... почти восхищения усталой жестокостью плана) Ты... чертов интриган, Лихтенфельд. Но план... железный. – Он кивает. – Пиши.
Эрих: (Резко соскакивает с коня, его латы громыхнули. Шагнул к стоящим у ворот писарям и гонцам из королевской/герцогской почты. Голос – командирский, не терпящий промедления) Писарь! Готовый гонец – ко мне! Пергамент, чернила, печати! Быстро!
(Писарь, молодой и перепуганный, едва успевает развернуть доску с закрепленным листом дорогого пергамента. Эрих диктует, стоя над ним, каждое слово – отчеканено, как удар меча):
Эрих: (Диктует)
"Её Высокорождённой Герцогине [Имя фон Валкенбург], Владетельнице [Название земель],
от Великих Герцогов Востока и Запада, Эриха фон Лихтенфельда и Вальдемара фон Штауфена.
Герцогиня.
Просим Вас, ввиду крайней и не терпящей отлагательств государственной необходимости, незамедлительно прибыть в столицу Мории. Прибыть лично, в сопровождении Ваших рейтаров (числом, достаточным для Вашей безопасности в пути) и Вашего капитана стражи или главного оруженосца, именуемого Гансом.
Цель визита – обсуждение вопросов, затрагивающих безопасность Восточных Герцогств и королевского наследника. Вопросы требуют Вашего личного участия и свидетельства Ваших доверенных лиц.
Даём Наше Великогерцогское Слово и Гарантию:

1. Все сказанное на совете, все свидетельства и улики, будут преданы гласности только перед Вашим личным, экстерриториальным судом чести, согласно древним правам и вольностям Вашего дома.
2. Никакие решения не будут приняты без Вашего непосредственного участия и согласия в рамках этого суда.
3. Ваша личная безопасность и безопасность Вашей свиты на территории Мории гарантируется Нашей Кровью и Честью.

Ждём Вашего скорого прибытия. Гонец передаст маршрут безопасного прохода через королевские заставы.
Верьте Нашему Слову и необходимости этого шага.
Великие Герцоги Востока и Запада,
Эрих фон Лихтенфельд, Вальдемар фон Штауфен."
Эрих: (Берет перо у писаря, размашисто подписывается: "Эрих. Г.З.") Вальдемар! Печать!
Вальдемар: (Уже спешился, тяжело ступая по камням. Достает свой массивный перстень-печать с головой медведя. Молча прижимает его к восковой капле, которую писарь уже капнул на пергамент рядом с подписью Эриха. Отпечаток – четкий, угрожающе простой. Затем подписывается: "Вальдемар. Г.В.") Гонец! – Его голос режет тишину.
Гонец: (Молодой, на резвом скакуне, выезжает вперед) Ваше высочество!
Эрих: (Свертывает пергамент в тугую трубку, запечатывает сургучом еще раз, вручает гонцу) В руки только герцогине. Лично. Скачи как если бы за тобой гнался сам ад. Скажи: "Великие Герцоги ждут. Слово дано. Время – кровь". Понял? "Время – кровь"!
Гонец: (Хватает трубку, лицо решительное) Понял, ваши светлости! Время – кровь! – Вонзает шпоры. Конь рвется с места и исчезает в сгущающихся сумерках дороги на восток, поднимая вихрь пыли.
Эрих и Вальдемар стоят рядом у ворот, наблюдая, как пыль оседает. Шум города за стенами кажется далеким. Тишина между ними – тяжелая, но уже не яростная. Это тишина расставленной ловушки, тишина ожидания хитрого зверя.
Вальдемар: (Не глядя на Эриха, хрипло) Экстерриториальный суд... Гарантии... Слово... Ты играешь в очень тонкую игру, Лихтенфельд. Если она соврет на своем же суде...
Эрих: (Также смотрит в темнеющую даль, где скрылся гонец. Уголки его губ чуть приподняты в подобии ледяной усмешки) Тогда ее слово перестанет что-либо значить для всех герцогов. И ее "экстерриториальный" суд превратится в ее же клетку. А "Стального Ганса"... мы проверим здесь. На нашей земле. Где стены имеют уши, а камни помнят правду. Идем. Надо подготовить... гостеприимный прием.
Они разворачиваются и шагают под своды ворот столицы Мории, оставляя за спиной дорогу, по которой уже мчится гонец с письмом-приглашением на тонко замаскированную дуэль политиков и охотников. Игра вступила в самую опасную фазу.

Дорога от замка Валкенбург. Утро. Солнце только встает, окрашивая восточный край неба в кроваво-красный. Десять рейтаров в полированных латах с гербом Валкенбург (стилизованная крылатая валькирия на синем поле) выезжают из ворот, расчищая путь. За ними – сама Герцогиня фон Валкенбург. Ее доспех – не мужская кираса, а искусно выкованная "женская броня": защита торса и плеч стилизована под корсет с чеканным узором, гибкие ламинарные пластины прикрывают бедра, не сковывая движений. Шлем – открытый бацинет с кольчужной бармицей, позволяющий видеть ее лицо: красивое, резкое, с высокими скулами и сейчас искаженное холодной яростью. За ней – еще сорок рейтаров. Гул копыт по мостовой – как барабанная дробь.
Подъемный мост грохочет, поднимаясь за последними всадниками. Герцогиня резко поднимает руку в латной перчатке. Колонна замедляется, останавливается.
Герцогиня: (Голос звонкий, металлический, режет утренний воздух) Ганса! Ко мне!
Ганс выезжает из строя. Он – воплощение мощи: широкоплечий, в тяжелых, но отлично сидящих рейтарских латах, с тем же гербом Валкенбург на наплечнике. Его лицо под открытым шлемом – квадратное, с жесткой челюстью и спокойными, слишком спокойными глазами. Он подъезжает вплотную, склоняет голову в почтительном, но не раболепном поклоне.
Ганс: Ваше высочество.
Герцогиня: (Пристально смотрит на него, ее глаза – как лезвия) Благо, не сбежал. В письме Великих Герцогов упомянут ты. Требуют тебя лично. Со мной. (Пауза. Тишину нарушает только фырканье лошадей). Ну, и что же ты натворил, Ганс? Сговаривался с этой... бессмертной падалью? С убийцей герцогов?
Ганс: (Спокойно, ровно, глядя ей прямо в глаза) И да, и нет, ваше высочество. Разговор... шел о тактике. Если нападут силы короны или герцогов с материка – как перекрыть перевалы. Как резкими наскоками изматывать их авангарды, нанося потери, затягивая продвижение. Оборона. Ничего более.
Герцогиня: (Холодно усмехается) Да хотела бы я посмотреть, как ты со своими молодцами нанизался бы на пики королевской терции! Точнее, как вас бы развернули в кровавое крошево за один залп. (Ее голос становится опасным шепотом, слышимым только ему). Но это мы с тобой обсуждали. Я знала об этих планах обороны. Я их санкционировала. Но я правда не знала, что ты разговаривал с этим... убийцей. Непосредственно. И ВСЕ? – Последнее слово – как удар хлыста.
Ганс: (Чуть напрягся. Его спокойствие дало трещину. Голос стал тише, жестче) Да... не совсем. Если честно. Он... предлагал не совсем честные приемы. Типа... скинуть заготовленные камни с высоты на марширующую колонну. Завалы. А еще... (он делает едва заметную паузу)... распрашивал, нельзя ли отрядить пару наших рейтаров в Морию. На тот парад в честь принца... месяц назад. Чтобы... чтобы один из них мог выстрелить в толпу. В принца. В суматохе.
Герцогиня: (Лицо побелело. Глаза расширились от ужаса и ярости. Ее шепот шипит, как раскаленное железо в воде) Идиот. Безумный, самонадеянный идиот! Предложить такое... и ты слушал?! Ты не прикончил его тут же?!
Ганс: (Внезапно, почти нежно, но с железом подтекста) Милая... Я же отговорил. Сказал – безумие. Слишком рискованно. Наши люди – не наемные убийцы. Он отступил.
Герцогиня: (Взрыв! Она резко наклоняется в седле, ее латная рука со свистом рассекает воздух – ТЯААКС! – латная перчатка со всей силы бьет Ганса по лицу. Звук – как удар топора по дереву. Его голова резко дергается вбок, на скуле тут же расцветает кровавая ссадина. Ее глаза пылают) Я тебе, тварь, сейчас такую "милую" устрою! На кол посажу посреди Мории и твою башку на пику – им в подарок! (Она тяжело дышит, сжимая поводья так, что костяшки перчатки белеют). Ну, что мне теперь делать?! Говори, к чему вся эта паутина лжи?!
Ганс: (Медленно вытирает кровь с губ тыльной стороной перчатки. В его глазах – не страх, а расчет и... странная усталость. Голос хриплый, но спокойный) Может... не ехать? Отправить гонца с отказом. Сослаться на нездоровье. Напряженность на границах. Они дали гарантии, но... Мория далеко. Здесь – наша земля. Наши стены.
Герцогиня: (Горько, почти с отчаянием) Гарантии? Да, они дали такие гарантии, нарушив которые, они сами окажутся в дерьме по уши перед ВСЕМИ герцогами Востока! Их слово – их последний резерв авторитета после всей этой истории с нелюдью! А если я не приеду... или приеду без тебя... или просто привезу твою отрубленную голову на блюде... то для них это будет явным признанием вины! Моей вины! Или моей слабости! Тогда все кончено, Ганс! Кончено со мной! Под такие гарантии к таким людям, как Лихтенфельд и Штауфен, ездят, если они просят! Даже если это ловушка! Потому что не поехать – хуже! (Она смотрит на его окровавленное лицо, ее взгляд мечется между яростью и чем-то еще... страхом за него? За себя? За их землю?). Может... действительно на кол? – Ее голос звучит странно, почти задумчиво, как будто она взвешивает этот жуткий вариант. – Быстро. Чисто. И повезем "доказательство" их... правоты. Скажем, наказали предателя. Сами.
Ганс: (Смотрит ей прямо в глаза. Кровь медленно стекает по его щеке. В его взгляде – не вызов, а... выжидание. И странная уверенность) Ваше высочество... Милая... Решайте. Я ваш меч. И щит. Всегда. Если кол – значит кол. Если Мория... значит поедем. И разберемся. Вместе. Но знайте: я ваш. До конца. И в этом – правда.
Они замерли. Утренний ветер треплет гривы лошадей. Рейтары стоят неподвижно, как изваяния, избегая смотреть на сцену между своей госпожой и капитаном. Герцогиня смотрит на кровь на лице Ганса, на его спокойные, преданные (или безупречно лживые?) глаза. Весы в ее голове качаются: бежать, казнить, рискнуть? Гарантии Великих Герцогов против тени предательства и безумного плана убийства принца. И против этого... человека, который был для нее гораздо большим, чем просто капитан.
Решение зреет в ее глазах – тяжелое, опасное, но единственно возможное для правительницы, загнанной в угол. Она резко дергает поводья, разворачивая коня обратно к дороге на Морию.
Герцогиня: (Голос – лед, но без колебаний) В Морию. Все. И ты, Ганс. Со мной. На кол... пожалуй, поздно. Посмотрим, что скажут их гарантии. И их правосудие. Держись рядом. И помни: одно неверное слово, один неверный шаг – и я сама отрублю тебе голову. Великим Герцогам останется только кивнуть. ВПЕРЕД!
Она вонзает шпоры. Конь рванул. Колонна рейтаров, как стальная река, тронулась вслед за ней. Ганс, пришпорив своего коня, занял место чуть позади и левее герцогини, его окровавленное лицо непроницаемо. Дорога на Морию, навстречу гарантиям, ловушкам и суду, лежала перед ними, длинная и неумолимая. Игра в правду и ложь вступила в решающую фазу.

Зал Совета в Мории. Полдень. Солнечные лучи пыльными столбами пробиваются сквозь высокие окна. Эрих в темно-синем бархатном камзоле с серебряным шитьем (молнии вокруг скалы Лихтенфельдов) застегивает последнюю пряжку. Вальдемар, похожий на раздраженного медведя в слишком тесном камзоле из бордовой парчи (медвежья голова Штауфенов едва угадывается под складками), ворчит.
Вальдемар: (Ткнув пальцем в отчет на столе) Рейтары Валькирии уже пересекли внутреннюю границу герцогства Мория. Час назад. Движутся к столице. – Он фыркнул. – Как улитки.
Эрих: (Поправляя воротник, не глядя) Ганс там? С ней?
Вальдемар: Ага. Как и приказывал. Выдал всем нашим наблюдателям и морийским рейтарам его описание, портрет-шарж на скорую руку. Все его узнали. – Уголок его рта дернулся в подобии усмешки. – Морийский дозорный отряд устроил им "приветственную" встречу у перевала. Помахали копьями, покричали что-то про "мир да гостеприимство", и ускакали якобы по срочным делам. Там всего... 40 рейтар с ней. Много, конечно... – Он презрительно хмыкнул.
Эрих: (Наконец обернулся, его взгляд спокоен) У нее их всего семьдесят, Валь. Сорок – это не для войны. Это для статуса. Чтобы показать: она – герцогиня, а не просительница. Приехала с силой, но в рамках приличий. – Он подошел к окну, глядя на дорогу. – Ну что ж... Пойдем встречать. Оделись, как ты советовал... лет пятнадцать назад.
Вальдемар: (Нахмурился, отдирая прилипшую к шее кружевную манжету) Я не так говорил, черт возьми! Процитирую дословно, сопляк ты тогдашний: – Он встал, пародируя свой прошлый грозный вид, тыча пальцем в воображаемого юного Эриха. – "Лихтенфельд! Если твои единственные два достойных вида – это ты в дорожном костюме, пропахшем потом и конюшней, или в латах, забрызганных чужой кровью, то тебя свергнут не враги! Тебя свергнут женщины, которым надоест отправлять своих мужчин умирать под твоим знаменем! Особенно если ты сам выглядишь как смерть, пришедшая за ними прямо с поля боя!" – Он снова плюхнулся в кресло. – Суть была: приди в камзоле. Выгляди как правитель, а не как мясник. Я был в камзоле. А ты... – Он брезгливо поморщился, вспоминая, – ...как последний оборванец в дорожной робе, а ночью возглавлял какую-то безумную вылазку в лагерь противника! Вонял дымом и гнилью!
Эрих: (Легкая улыбка тронула его губы, но глаза оставались серьезными) Стоит напомнить, старый хрыч, что я вел оборонительную войну. Против лучшего полководца континента... – Он кивнул на Вальдемара, – ...то есть тебя. И был я тогда сопляком. А ты – уже взрослым, матерым воякой. Чьим умениям мои юношеские уловки едва-едва могли противостоять... – Он замолчал, взгляд на миг потерялся где-то в прошлом, в дыму и криках. – ...войскам моего отца...
Вальдемар: (Его грубоватое лицо смягчилось. Он махнул рукой, отгоняя призрак) Эрих. Это все... бессмертные. И пуля, убившая его. Случайность. Рок. Не твоя вина.
Эрих: (Резко вздохнул, словно стряхивая тяжелые мысли) Я знаю. Просто... нахлынуло. Что-то. – Он снова посмотрел в окно. Пустая дорога. – Черт... Долго же они едут.
Вальдемар: (Фыркнул, развалившись в кресле) Ну, она же на коне, знаешь ли! Ей непривычно скакать, как мы, сломя голову. Для нее это – церемониальный выезд. Не патрулирование границ или ночная вылазка. Для нас – нормальное явление. Для нее – событие века. – Он потянулся к кувшину с вином. – Расслабься. Они приедут. И мы встретим их... в наших камзолах. Как цивилизованные люди. А не как оборванцы с войны. Хотя... – Он налил вина в кубок, его глаза блеснули знакомым стальным огнем, – ...если этот "Стальной Ганс" дернет не ту нитку... я напомню всем, что под парчой у меня все тот же старый медведь. И когти никуда не делись.
Они замерли в ожидании – Эрих у окна, Вальдемар с кубком у стола. Два Повелителя, облаченные в бархат и парчу, готовые к тонкой игре приема, но не забывшие ни на миг ни о своих латах, висящих рядом, ни о тени "Стального Ганса", приближающегося по дороге в Морию. Шум города за окнами казался далеким гулом, фоном к их напряженному молчанию.

Зал Совета, Мория. Стол накрыт скромно, но достойно: жареная дичь (утки), хлеб, сыры, кувшины с вином. Герцогиня сидит напротив Эриха и Вальдемара, сняв шлем, но сохраняя латы. Ганс стоит чуть позади ее стула, без перчаток, с аккуратно перевязанным платком порезом на предплечье. Его лицо – маска спокойствия. Атмосфера формально вежливая, но напряженная, как тетива лука.
Эрих: (Отпив глоток вина, ставит кубок. Его взгляд фиксируется на Гансе, голос ровный, деловой) Ганс. Вы встречались с бессмертным. С тем, кого звали Айроком. В замке Фуершталя. Верно?
Ганс: (Четко, без колебаний) Да, ваше высочество.
Эрих: Что обсуждали?
Ганс: (Голос монотонный, как доклад) Оборону. От возможного продвижения ваших войск или рейтаров Мории через наши перевалы. – Он делает паузу, словно собираясь с мыслями. – Скажу честно: он предлагал бесчестные методы. Например, подрядить крестьян для сбрасывания заготовленных камней на марширующие колонны с высоты. Еще... – Ганс бросает быстрый взгляд на герцогиню, сидящую неподвижно, – ...он спросил про ваш набор рейтаров на Юг. Интересовался, смогу ли я внедрить в их ряды надежного человека. Чтобы тот... выстрелил в принца. В толпе. В неожиданный момент. Я ответил, что это навредит репутации и безопасности герцогини фон Валкенбург. И отказался.
Вальдемар: (Прожевывая кусок утки, громко хмыкнул) А про камни? Согласился? Или тоже "навредит репутации"?
Ганс: (Спокойно) Сказал, что подумаю. Обсужу с ее высочеством. И не стал этого делать. Какой смысл? Она... – он кивает на герцогиню, – ...и саму идею открытой войны с короной или вами не одобряла. Риск не оправдывал сомнительного результата.
Эрих: (Пристально смотрит на Ганса) Почему не рассказали герцогине сразу о предложении убить принца? Это же прямая измена.
Ганс: (Едва заметно напрягается. Его спокойствие дает первую трещину – легкое движение века) Там... кроме этого Айрока... в той комнате был еще голос. Я его слышал. Голос самого герцога Фуершталя. Уже убитого, как мы теперь знаем, но тогда... он был жив. И сидел в темноте, в своем же замке. – Он делает паузу, давая словам осесть. – Встреча была... странной.
Эрих: (Брови взлетают вверх) Слышали? Объясните.
Ганс: Мы встречались в полной темноте. В задней комнате таверны "Старый Дуб" у подножия замка Фуершталя. Я могу показать место. – Он пожимает плечами. – Айрок сказал: "Свет привлекает лишние уши. И глаза. Даже в щелях". Мне... было наплевать на его паранойю. Не придал значения. Главное было – понять их намерения.
Вальдемар: (Ткнул костью от утки в сторону Ганса) Была ли речь о том, чтобы отбить этого Айрока у нас, если мы его схватим? Сказал ведь он, что вы ему помощь обещали?
Ганс: (Кивнул) Была. И я ответил: если начнется открытая война между вами и герцогами острова, и если он окажется в плену на нашей земле или в зоне нашего влияния... то да, мы рассмотрим возможность вылазки или обмена. Это... нормальная военная практика для союзников. Но никаких конкретных договоров или планов не заключалось. Войны не случилось. Договора – тоже.
Эрих: (Переводит взгляд на герцогиню, лицо которой стало каменным) И что вы обо всем этом доложили вашей госпоже, Ганс? До сегодняшнего дня?
Ганс: (Снова смотрит на герцогиню. На этот раз его взгляд – почти извиняющийся) Я доложил, что обсуждал с представителями Фуершталя и его... советником... координацию действий на случай конфликта. Упомянул про совместное использование троп, разведданных. Возможность взаимопомощи в обороне перевалов. – Он опускает глаза. – Про камни... промолчал. Счел бредом. Про покушение на принца... тоже не сказал. Счел это провокацией или безумием, не стоящим ее внимания и тревоги. Я... хотел оградить ее от этой грязи. Ошибся.
Тишина. Давящая. Герцогиня медленно поднимает голову. Ее глаза, устремленные на Ганса, полны смеси ярости, разочарования и... боли. Она ничего не говорит. Просто смотрит. Ганс выдерживает этот взгляд, но подбородок его чуть дрогнул.
Эрих: (Ломает тишину, его голос сух) "Оградить". Интересный выбор слова, капитан. Вы оградили ее от знания о готовившемся убийстве наследника престола. О беседе с убийцей герцогов. О том, что в темноте с вами говорил мертвец. – Он отодвигает тарелку. – Вы оставили ее слепой. И тем самым поставили под удар. Ее. Ее земли. Ее честь. Ибо теперь возникает вопрос: что еще вы "не сочли нужным" доложить? И кому еще вы "помогали" в темноте?
Вальдемар: (С силой ставит кубок на стол, вино расплескалось) И самое главное – почему, Ганс? Почему не доложил? Страх? Глупость? Или... обещание другой стороны? Той, что шептала из темноты? – Его взгляд, как шило, впивается в капитана. – Голос Фуершталя... ты уверен, что это был он? Или что-то... притворившееся им? Играющее на твоих страхах и амбициях?
Ганс: (Бледнеет. Его железное спокойствие наконец треснуло. Он смотрит то на Эриха, то на Вальдемара, то на неподвижную герцогиню. Рот приоткрыт, но слов нет. Впервые за весь допрос он выглядит потерянным. И напуганным. Не за себя. За ту бездну, в которую он, возможно, заглянул и о которой умолчал).
Герцогиня: (Наконец говорит. Ее голос – тонкий лед, готовый треснуть под тяжестью предательства) Продолжайте, ваши высочества. Ваши вопросы... становятся очень интересными. – Ее взгляд, полный ледяной ярости, пригвождает Ганса к месту. – И ты, капитан... отвечай. Честно. Это твой последний шанс выйти из этой темноты. Или утонуть в ней навеки.

Зал Совета, Мория. Гулкая тишина после ухода Ганса. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Герцогиня фон Валкенбург сидела, словно окаменев. Слезы, навернувшиеся на глаза от ярости и унижения, она смахивала резким, почти мужским жестом, оставляя темные дорожки на пыльных щеках. Ее взгляд, полный смеси стыда и гнева, был устремлен в пустоту перед Эрихом.
Герцогиня: (Голос сорвался, хриплый от сдерживаемых эмоций) И... это все? Его "суд" окончен? Моя воля? После того как вы выставили его... и меня... дураками?!
Эрих: (Не дал ей договорить. Он поднялся, его движение было резким, усталым. Он не кричал. Его голос звучал ледяной глыбой, обрушивающейся с высоты) Нет. Это далеко не все, герцогиня. Извольте выслушать до конца. – Он сделал шаг к столу, оперся ладонями о столешницу, нависая над ней. Его серые глаза, обычно скрывавшие мысли, сейчас горели холодным, неумолимым огнем. – При всем моем... понимании вашей личной ситуации... вы своей близорукостью, вашей слепотой, вашей слабостью перед этим человеком... подвергли смертельной опасности не только себя! Вы подвергли опасности своих людей! Своих рейтаров! Своих крестьян! И самого этого вашего... "разлюбезного" Ганса! – Он произнес слово с убийственной язвительностью. – Извините за прямоту, но после сегодняшнего фарса она необходима. Знаете ли вы, кто моя жена?
Герцогиня: (Растерянно покачала головой, оглушенная напором)
Эрих: (Не ожидая ответа, продолжал, его слова падали как камни) Дочь одного из двух герцогов Юга. Того самого Юга, куда мы вербуем рейтаров. Половина этого Юга – больше вашего острова. И по площади, и по богатству. И равна она практически моим землям на Западе! Знаете ли вы, кто жена фон Штауфена? – Он кивнул на мрачно молчащего Вальдемара.
Вальдемар: (Только хрипло крякнул в подтверждение, его взгляд был прикован к Эриху, полный мрачного одобрения)
Эрих: Моя сестра! Чей брат – то есть я – владеет землями, чуть большими, чем у самого фон Штауфена! Знаете ли вы, как началась наша гражданская война?! – Его голос достиг опасной громкости, эхом отражаясь от каменных стен. – Когда наш старый король взял в жены ГЕРЦОГИНЮ! Маленькой, тогда еще нищей и незначительной Мории! Не понимаете параллели?!
Герцогиня: (Побледнела как полотно. Ее губы дрогнули, она попыталась вставить слово, защититься, объяснить...) Ваше высочество, я...
Эрих: (Резко выпрямился, его рука взметнулась в повелительном жесте, перебивая ее на полуслове. Его голос стал тише, но от этого только страшнее, как шипение стали по камню) МОЛЧАТЬ! Я говорю, и вы слушаете! Я – Великий Герцог Запада. Вы – управляете герцогством заместо малолетнего сына. Понимаете разницу в статусе? Понимаете груз ответственности, который вы добровольно на себя взвалили? Тогда примите и мои слова! На себя! Всей тяжестью! Ваш человек... – Он презрительно кивнул в сторону двери, – ...воспитан простолюдином! Купцом! То, что он научился сидеть в седле, не падая, стрелять, не закрывая глаз, и даже командовать семью десятками всадников... не делает его РАВНЫМ ВАМ! Не делает его способным понимать игру, в которую играют герцоги! Не дает ему права вести переговоры с убийцами и тварями из тьмы!
Герцогиня: (Снова попыталась заговорить, слезы текли по лицу, смешиваясь с пылью и гневом) Но он...
Эрих: (Перебил с ледяной жестокостью) Вы можете делить с ним постель, герцогиня! Можете назначать его хоть главным павлином в вашем личном зоопарке! Можете доверять ему свою жизнь в бою! – Его голос снова набрал силу, становясь уничтожающим. – Но отправлять этого ВЧЕРАШНЕГО ПРОСТОЛЮДИНА на ТАЙНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ?! Где он, бахвалясь за кружкой пива перед подонком вроде Айрока, мог ляпнуть что угодно! "Всех убью!", "Всех отобью!", "Мы им покажем!" – совершенно не понимая, что эти слова значат в ушах тех, кто ищет повод для хаоса?! Вы понимаете бездну глупости, которую совершили?! Сын купца... – Эрих произнес это словно приговор, – ...в тайной комнате с герцогом и бессмертным убийцей! Вы с ума сошли, герцогиня?! Или вам так опостылела ваша корона, власть и жизнь вашего сына, что вы решили поиграть в русскую рулетку с заряженным арбалетом, доверив спусковой крючок лавочнику?!
Он замолчал, тяжело дыша. В зале стояла гробовая тишина. Герцогиня фон Валкенбург сидела, сгорбившись, как будто каждый его слово был физическим ударом. Она больше не плакала. Она смотрела перед собой пустым, потрясенным взглядом человека, вдруг осознавшего всю чудовищность своей ошибки и ее возможные последствия. Даже Вальдемар смотрел на Эриха с неким уважающим ужасом – редко тот выходил из себя так, обнажая сталь и лед под бархатом дипломатии.
Эрих: (Сделал глубокий вдох, снова обретая контроль. Голос его стал низким, усталым, но не менее опасным) Теперь вы понимаете, почему мы потребовали его здесь? Почему гарантии были даны? Чтобы вытащить вас обоих из ямы, которую вы же и выкопали. Прежде чем в нее рухнуло что-то большее. Чем ваше герцогство. Или чья-то жизнь. – Он отступил от стола. – Подумайте над этим. Хорошо подумайте. Пока мы ждем вашего решения о судьбе капитана Ганса. И о вашей собственной. Вальдемар, пойдем. Дадим ее высочеству... осмыслить урок.
Они вышли, оставив герцогиню одну в огромном, внезапно ставшем ледяным зале, с давящей тяжестью слов Эриха и призраком катастрофы, которую она едва не навлекла своим ослеплением.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за герцогами, и эхо шагов Вальдемара быстро затихло в каменном коридоре. Герцогиня фон Валкенбург осталась одна. Давящая тишина зала, еще секунду назад наполненного гневным голосом Эриха, теперь казалась физически ощутимой, как влажная савана. Солнечные лучи, падавшие из высоких окон, внезапно выглядели холодными, пыльными столбами в пустоте.
Она сидела неподвижно. Руки, сжатые в кулаки на коленях, дрожали. Слезы уже не текли – они высохли, оставив на щеках стыдные соленые дорожки сквозь слой дорожной пыли и копоти факелов. Слова Эриха фон Лихтенфельда звучали в ее ушах с пугающей ясностью, как удары молота по наковальне:
"...вашей слепотой... вашей слабостью... подвергли смертельной опасности..."
"...Сын купца... в тайной комнате с герцогом и бессмертным убийцей! Вы с ума сошли?!"
"...доверив спусковой крючок лавочнику?!"
Каждое слово било в самое больное место – в ее гордость, в ее уверенность в себе как правительнице, в ее... чувства к Гансу. Эрих безжалостно сорвал все покровы. Он назвал вещи своими именами, превратив ее защитника, ее опору, ее тайную слабость в объект презрения: "вчерашний простолюдин", "сын купца", "лавочник". И самое страшное – он был прав. Жестоко, беспощадно прав.
Она медленно подняла взгляд. Пустой стол перед ней. Остатки еды, разлитое вино Вальдемара. Ее собственный недопитый кубок. Все это выглядело жалкой пародией на "совет". Надежда на дипломатическое решение, с которой она въезжала в Морию, разбилась вдребезги. Гарантии? Они лишь дали ей возможность услышать приговор. Приговор ее правлению, ее суждению.
Внутренние покои Эриха. Сразу после ухода из Зала Совета.
Эрих с силой дернул шнурок камзола, срывая с шеи душащий бархатный воротник. Он швырнул его на ближайшее кресло. Лицо его было бледным, в уголках губ залегли резкие складки усталости и неотпускающей ярости.
– Черт возьми, – прошипел он, не глядя на Вальдемара, который тяжело опустился на диван, с трудом стягивая тесные сапоги. – Черт возьми, Валь! Эта... близорукость! Эта слепая доверчивость! Она едва не подожгла фитиль под всем Востоком!
Вальдемар крякнул, массируя распухшие от парчи ноги.
– Жестко ты ее, конечно, прошелся. Как шершнями выстегал. – В его голосе не было осуждения, лишь констатация факта и тень... одобрения? – Но... сдается мне, ты перегнул палку с этим "лавочником". Она же его... – он сделал многозначительную паузу, – ...любит, что ли. Или что-то около того. Бьет по больному.
Эрих резко обернулся, его глаза метали искры.
– Любит?! – Он фыркнул с леденящим презрением. – Любить она может кого угодно в своей спальне! Но выпускать этого человека вести дела герцогства? Доверять ему переговоры с Фуершталем и его бессмертной падалью? Это не любовь, Валь! Это преступная халатность! Она поставила под угрозу не только себя и своего сына! Она поставила под угрозу стабильность, которую мы с таким трудом выковывали после всей этой чертовщины с бессмертными! Если бы Айрок и Фуершталь добились своего, если бы принц погиб во время "инцидента" на параде, в котором могли быть замешаны ее люди по наводке ее капитана... – Он замолчал, сжав кулаки. Картина была слишком ясна и слишком ужасна. – Нас бы обвинили первыми! Нас! Потому что именно мы вербовали на Юге! Война вспыхнула бы мгновенно. И где был бы ее "любимый" Ганс тогда? Тоже на колу, только рядом с ней!
Вальдемар вздохнул, тяжело, как меха кузнечные.
– Понятно. Железная логика, как всегда. Но что теперь? Она там... как ракушка без раковины. Раздавленная. Твой "урок" она усвоила, это видно. Но что дальше? Ждем, пока она примет "решение о судьбе капитана"? А если не примет? Или примет не то?
Эрих подошел к окну, глядя на внутренний двор замка, где суетились слуги, рейтары чистили сбрую.
– Она примет. Она – правительница. Пусть ошибающаяся, пусть ослепленная, но не дура. Она поняла бездну. И страх за сына, за земли... он сильнее любой "любви". – Он повернулся к Вальдемару. – Дай ей час. Ровно. Потом вернемся. И принесем... кое-что еще.
Вальдемар нахмурился:
– Еще? Что?
Эрих позволил себе короткую, безрадостную улыбку.
– Доказательство того, что ее "лавочник" не просто болван. Что темнота в той таверне была не для паранойи Айрока. Что голос "Фуершталя", который слышал Ганс... возможно, был чем-то гораздо более опасным. Нам нужен Элиас. И его свежий взгляд на... кое-какие архивы.
Зал Совета. Через час.
Дверь открылась. Герцогиня не шелохнулась. Она сидела в той же позе, но что-то изменилось. Сгорбленные плечи распрямились. Глаза, красные от слез, были сухи и смотрели прямо на входящих Эриха и Вальдемара с новой, ледяной решимостью. На столе перед ней лежал ее кинжал в ножнах – символ власти и готовности к действию. Следы уничтожения были стерты, осталась только хрупкая, но твердая оболочка властителя.
За герцогами, чуть поодаль, стоял Элиас Торн. Бывший бессмертный маг, а ныне юноша-архивариус, выглядел непривычно серьезным и сосредоточенным. В руках он держал несколько старых, потрепанных свитков и одну небольшую, странного вида шкатулку из темного дерева с серебряными инкрустациями.
Эрих остановился напротив стола. Вальдемар занял позицию чуть сбоку, как грозная тень. Элиас остался у двери.
– Ваше высочество, – начал Эрих, его голос был ровным, лишенным прежней ярости, но не менее весомым. – Вы обдумали наши слова?
Герцогиня кивнула. Один раз. Четко.
– Обдумала, ваше высочество. Каждое слово. И признаю их... справедливость. – Ее голос звучал тихо, но звонко, как удар маленького колокольчика по льду. – Моя ошибка была чудовищна. Моя доверчивость – преступна. Капитан Ганс... – она чуть запнулась, но продолжила твердо, – ...превысил свои полномочия. Скрыл жизненно важную информацию. Дал повод для черных подозрений. Он не может больше занимать должность капитана моей личной стражи. И не может... – голос дрогнул на мгновение, – ...оставаться при моем дворе.
Вальдемар слегка приподнял бровь. Эрих сохранял невозмутимость.
– И какое наказание вы для него определили? – спросил он.
– Изгнание, – выдохнула герцогиня. – Пожизненное. С конфискацией имущества. Он покинет мои земли до заката солнца и никогда не вернется под страхом смерти. – Она посмотрела Эриху прямо в глаза. – Это решение мое. Окончательное. Я оглашу его перед моими людьми. И перед вами. Гарантии... – она горько усмехнулась, – ...ваши гарантии соблюдены. Его суд чести – это я. И я вынесла приговор.
Эрих молчал несколько секунд, оценивая ее. Гордость была сломлена, но не уничтожена. Она нашла в себе силы принять тяжелое, возможно, разрывающее сердце решение. И взять на себя ответственность.
– Принято, герцогиня, – наконец сказал он. – Это... достойное решение правителя. – Он сделал паузу. – Однако, есть еще один аспект. Тот самый "голос в темноте", который слышал Ганс. И странная... избирательность его молчания. Мы не считаем дело полностью закрытым. Позвольте представить вам Элиаса Торна, нашего главного архивариуса. Он нашел кое-что... тревожное.
Элиас шагнул вперед по знаку Эриха. Он положил свитки на край стола и осторожно открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежал небольшой, тускло поблескивающий в пыльном свете артефакт: камень неправильной формы, похожий на кусок обсидиана, но с едва заметными прожилками мертвенно-зеленого света внутри. От него веяло слабым, но отчетливым холодом и... тишиной. Не физической, а какой-то иной.
– Это... – начал Элиас, его юношеский голос старательно копировал академичную манеру речи ученого мужа, которым он когда-то был, – ...артефакт, известный в архивах Ордена как "Камень Безмолвного Шепота" или "Слух Пустоты". Крайне редкий и опасный. – Он указал на камень. – Его создавали маги Некромантии... Кафедры Переплетения Жизни и Смерти... для связи со Старшими. Но не напрямую. Он... усиливает определенные виды психического воздействия. Позволяет проецировать голос, мысли, образы... через расстояния. И через... барьеры между мирами. Создавать иллюзию присутствия.
Герцогиня смотрела на камень с растущим ужасом.
– Вы хотите сказать... что этот голос "Фуершталя"...
– Скорее всего, не был Фуершталем, – закончил Эрих. – Живым или мертвым. Кто-то... что-то использовало подобный артефакт. Чтобы говорить с вашим капитаном из темноты. Чтобы внушать ему определенные мысли. Чтобы проверить его... уязвимость. Его амбиции. Или его страх. Ганс не просто скрыл информацию от вас, герцогиня. Возможно, им манипулировали. Более искусно и более опасно, чем мы предполагали.
Элиас кивнул, закрывая шкатулку с камнем, словно запирая обратно саму суть кошмара.
– Этот конкретный камень был изъят у одного из пойманных последователей Айрока месяц назад при обыске в порту Мории. Мы не придали ему значения сразу, сочли просто безделушкой темного культа. Но его описание... оно совпадает с записями в архивах, которые я сейчас изучаю. – Он положил руку на свитки. – Встреча в "Старом Дубе"... темнота... голос... Это не паранойя Айрока. Это был ритуал. Настройка канала. Проверка инструмента.
Герцогиня закрыла глаза. Казалось, последние силы покидают ее. Ее решение об изгнании Ганса вдруг показалось невероятно наивным, детским жестом перед лицом этой новой, еще более мрачной бездны.
– Так... кто же? – прошептала она. – Кто стоял за этим? Этот... "тихий советник"? О котором говорил Айрок?
Эрих и Вальдемар обменялись взглядом.
– Мы не знаем, герцогиня, – честно сказал Эрих. – Но теперь мы знаем метод. И знаем, что игра не закончена. "Тихий советник" или тот, кто стоит за ним, все еще в тени. И он знает, что его инструмент – Ганс – сломан и изгнан. Он будет искать нового. Или действовать иначе. – Он сделал шаг ближе. – Ваше герцогство, ваши перевалы... они все еще в зоне риска. Но теперь вы знаете врага в лицо. Вернее, знаете его почерк. И вы не одни.
Герцогиня фон Валкенбург медленно поднялась. Она была бледна, но в ее глазах горел новый огонь – не гордости, а холодной, осознанной решимости, замешанной на страхе и ярости.
– Что... что мне делать? – спросила она, и в ее голосе не было прежней надменности, только потребность в руководстве.
Эрих позволил себе короткий, почти незаметный кивок одобрения.
– Во-первых, утвердить решение об изгнании Ганса. Публично. Четко. Чтобы все знали – он пал в немилость за конкретные проступки, не имеющие отношения к герцогине. Во-вторых, – его взгляд стал острым, – вернуться в свои земли. Укрепить перевалы. Но не для войны с нами или короной. Для войны с тьмой. Для поимки шпионов, для поиска странных артефактов, для наблюдения за любыми "тихими советниками", которые могут появиться у ваших соседей или даже у вас. Элиас предоставит вам копии описаний подобных камней и других опасных артефактов эпохи магов. В-третьих, – он посмотрел на нее прямо, – держать связь. Только со мной или Вальдемаром. Через проверенных, лично преданных вам людей. Не через новых капитанов. Не через советников. Через кровных вассалов. Понятно?
Герцогиня глубоко вдохнула. Она взяла со стола свой кинжал и прикрепила его к поясу. Жест был символическим – возвращение к роли воина, правительницы.
– Понятно, ваше высочество, – сказала она твердо. – Я сделаю все, как вы сказали. И... – она запнулась, но продолжила, – ...спасибо. За... отрезвление. Как бы жестоко оно ни было. И за... помощь против настоящего врага.
Эрих кивнул.
– Гарантии нашего слова и вашей безопасности в Мории остаются в силе, пока вы здесь. Отправляйтесь, когда будете готовы. Ваши рейтары отдыхают. – Он повернулся к Элиасу. – Господин Торн, сопроводите герцогиню и предоставьте ей все необходимые копии. Подробно.
Когда герцогиня и Элиас вышли, Вальдемар громко выдохнул.
– Ну что, Лихтенфельд? Выиграли битву? Или только оттянули войну?
Эрих снова подошел к окну. На внутреннем дворе показалась фигура герцогини, направлявшейся к казармам своих рейтаров. Прямая, в боевых латах, но теперь – несущая на себе невидимый, но тяжелый груз знаний и ответственности.
– Мы закрыли одну дверь для врага, Валь, – тихо сказал он. – И открыли глаза союзнице. Теперь посмотрим, в какую щель он сунется в следующий раз. И будем готовы. Охота продолжается.