Эгост тяжело вздохнул, пытаясь осмыслить поток откровений.
– Ну, допустим, ты прав. Этот... Восставший, Учитель... не враг, а... – он искал слово.
Гость резко перебил, его черные глаза сверкнули:
– Я не говорил, что он хороший. Он просто... делился. В отличие от этих... – он злобно махнул длинной рукой куда-то вверх, будто указывая на невидимых Созерцателей. – Учил. И да, он был врагом этих. Их порядку. Их монополии на силу. Вот и все.
– Так, – Эгост потер виски, чувствуя нарастающую головную боль. – Что ж, будем начистоту. Но что ты предлагаешь? Допустим, мы получим какую-то... новую силу. Но не станем равными стихийным магам в их стихии. А потом что? Бросим вызов небесам? Зачем! Это же безумие! Самоубийство!

Гость издал тот сухой, потрескивающий звук, похожий на смех.
– Мне приходится дискутировать с тобой, Эгост, чтобы не вывалить на тебя весь пласт информации сразу и не сломать твой пока еще человеческий ум. Но раз уж ты спрашиваешь... – он наклонился вперед, и его бездонные глаза казались ловушками. – Ты же слышал о магах-ренегатах? О тех, кто пытался выйти за рамки дозволенного Кафедрами?

Эгост кивнул, сжав губы. Об этом говорили шепотом, как о страшных сказках.
– Об идиотах, которые пытались накапливать силу запретными путями и либо сходили с ума, превращаясь в чудовищ, либо... сжигали накопленным вокруг себя все – целые кварталы, деревни – не в силах удержать в себе взрывную волну магии?
– Да, – подтвердил гость. – Мы наблюдали за ними. Внимательно. И кажется... пришли к определенным выводам. Правильным выводам.

Он снова поднял руку, но теперь не для огня, а будто очерчивая невидимую схему в воздухе.
– В вашем виде, Эгост, во всех не-стихийных расах... заложено физиологическое ограничение на мощь магии, которую вы можете удерживать внутри себя. Ваше тело, ваш дух... не приспособлены для концентрации огромных объемов чистой энергии. Вы – сосуды с тонкими стенками. Стихийные же... они ее не копят внутри, как в бурдюке. Она у них... прямо здесь... – он ткнул пальцем в пространство вокруг себя, – ...и копится самой природой, текучей и невесомой, как воздух для дыхания. Они – каналы, а не резервуары. Но за это они платят другую цену – связь со стихией убивает их со временем. Они должны умирать, как и весь ваш вид, чтобы не стать угрозой самим себе. Вечный цикл.

Эгост слушал, завороженный и ужаснувшийся одновременно.
– Чтобы не взрываться под тяжестью истинной силы, – продолжал гость, и его голос стал звеняще-четким, – нужно бессмертие. Не вечная жизнь духа, а абсолютная стабильность сосуда. Неподверженность распаду. И мы дадим его вам.

Эгост почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
– Мы?.. Дадите?.. Бессмертие?..
– Да. Мы выбрали наиболее подходящих. Всего восемь человек по всему миру. Ты – один из них, Эгост, сын столяра. Кроме бессмертия... – Гость сделал паузу, вкладывая в слова леденящую душу значимость, – ...мы дадим вам знания. Знания о том, как безопасно скапливать внутри себя чудовищные объемы энергии. Как превратить свое тело не просто в сосуд, а в... живую кузницу. И когда эта энергия достигнет критической массы... ни Перешти, ни Стихийные не посмеют нанести по вам удар. Никогда. Потому что взрыв будет... – он развел длинные руки, будто обнимая апокалипсис, – ...чудовищным. Он уничтожит не просто квартал или город. Он сотрет с лица земли все, что находится в радиусе многих миль. Это будет знак. Факел, зажженный во тьме их лжи.

Гость замер, его черные глаза пылали фанатичной убежденностью.
– И этот взрыв... это нарушение самого порядка вещей, сотворенного Созерцателями... станет ключом. Мощь разрыва реальности... освободит энергию, необходимую... – его голос дрогнул, – ...наш Учитель... сможет вырваться из небытия! Мы слышим его голос! Он жив! Он не сошел с ума в той бездне! Он ждет! Ждет нас! Ждет вас!

Тишина, наступившая после этих слов, была гулкой, как перед ударом грома. Эгост стоял, глядя на это инопланетное существо, предлагавшее ему вечную жизнь, невообразимую силу и роль... живой бомбы, катализатора для освобождения древнего бунтаря-бога. Бессмертие ценой вечной угрозы самоуничтожения. Знание, ведущее к апокалипсису. Спасение Учителя через акт чудовищного насилия. В его голове смешались страх, невероятное искушение силой и леденящий ужас от масштаба предложенного. Гость не предлагал стать героем. Он предлагал стать оружием. И выбор, стоявший перед Эгостом, перестал быть просто личным. Теперь он касался судеб миров.

Гость снова издал свой сухой, потрескивающий смех. В нем звучала не злоба, а скорее... терпение учителя, объясняющего очевидное упрямому ученику.
– Складно? Пожалуй. Но логично, Эгост. Логично в рамках той Игры, в которую нас загнали. – Он выпрямился, и его бездонные глаза стали холодно-аналитичными. – Отвечу по порядку. Во-первых, о Созерцателях. Их нет.

Эгост замер.
– Нет?
– Нет. Они... ушли. – Гость махнул длинной рукой в сторону, будто смахивая пыль. – Давно. Видимо, посчитали, что их задача – установить Порядок, ограничить истинную магию стихийным каналом для вашего вида и наблюдать – выполнена. Куда? В иные планы? В сон? В небытие? Не знаю. Они исчезли. Оставив свою тюрьму магии работать по инерции и... сторожей.

– Сторожей? – переспросил Эгост, чувствуя, как сердце бешено колотится. Богов нет?

– Перешти. Духи Света. Их слуги. Воины. Исполнители. Но... – Гость наклонился, и его голос стал конспиративным шепотом, – ...их осталось небольшое количество. И лишь немногие из них – самые фанатичные, самые преданные ушедшему Порядку – будут воевать, защищать систему. Большинство же... – он усмехнулся, – ...заняты тем, чем и должны были заниматься изначально: следят за природой. Уравновешивают стихии. Гасят лесные пожары. Направляют реки. Следят, чтобы солнце вставало. Они – садовники заброшенного сада, не понимающие, что хозяева давно не вернутся. Им не до охоты на нас. Пока.

Эгост перевел дух. Картина мира снова перевернулась. Нет всемогущих богов-тюремщиков. Есть лишь горстка фанатичных ангелов-надзирателей и кучка садовников, копающихся в грядках мироздания. И огромная, дырявая тюрьма магии, работающая по инерции.

– А теперь о тупых, – продолжил гость, и в его голосе вновь появились нотки холодной насмешки. – Ты думаешь, мы выбирали слабых умом? Легковерных? Нет, Эгост. Мы выбирали сильных духом. Устойчивых. Тех, кто прошел через испытания и не сломался. Тех, в ком горит огонь справедливости или ненависти к угнетателям – неважно, лишь бы он горел ярко и давал цель. Тех, кто способен нести тяжесть. Бессмертие – не подарок, Эгост. Это вечная ноша. Знание о том, что ты – ходячий апокалипсис, – не каждому по плечу. Мы искали сознательных. Решительных. Тех, кто понимает цену и готов ее заплатить. Ты прошел через унижения Академии, но не сломался. Ты помнишь свой дом, свой герб – корни и труд. В тебе есть и стойкость дуба, и упорство ножа. Ты не тупой. Ты – выживший. И потенциальный освободитель.

Гость замолчал, давая словам проникнуть в сознание. Тишина в комнате была уже иной. Не гнетущей, а... заряженной возможностью. Страшной, немыслимой, но реальной.

– Так что нет, Эгост, – заключил гость, его черные глаза светились ледяной уверенностью. – Созерцателей нет. Силы Перешти, готовые воевать, ограничены и разрозненны. Система дышит на ладан. А ты... ты один из восьми сознательных сосудов, которых мы искали веками. Не для бессмысленного разрушения. Для разрыва оков. Для возвращения украденного. Для свободы. Выбор за тобой. Но знай – окно возможностей открыто. И оно может захлопнуться. Навсегда.

Эгост стоял, глядя на призрачное отражение своего лица в темном стекле окна. Страх никуда не делся. Ужас перед предложенной ролью живой бомбы – тоже. Но теперь к ним примешивалось нечто иное. Огромное, пугающее, доселе неведомое. Возможность. И вопрос, который он задал себе мысленно, уже звучал иначе: не "Зачем?", а "Что, если...?" Мир без богов-надзирателей. Мир, где магия принадлежит всем. Мир, который можно перевернуть. Цена – его бессмертная душа и вечный груз силы. Но игра ведется уже не за место под солнцем в Академии. Игра ведется за само солнце.

Гость поднялся с нечеловеческой плавностью. Его тень, искаженная светом единственной свечи, заплясала на стене, напоминая крыло гигантской ночной птицы.
– Перед уходом... – его голос, всегда вибрирующий, стал удивительно четким и тихим, – ...скажу тебе по пунктам, Эгост. Чтобы не осталось кривотолков. Слушай:

Бессмертие будет даровано не только вам Восьмерым. Оно станет наградой всем магам, кто сознательно встанет под знамена Восстания после первого Разрыва. Мы делимся даром. Но только с теми, кто докажет верность делу, а не жажде личной власти.

Перешти очень сильны. А мы – слабы. Пока. Все, что будет происходить дальше – подготовка, накопление, сам акт Разрыва – должно храниться в глубочайшей тайне. Одно неверное слово, один след, уловленный бдительным духом Света... и все погибнет, не начавшись. Молчание – твой щит и меч теперь.

Мы не уверены, что победим сразу. Даже если все сработает, Учитель вернется, а Разрыв громко прозвучит – это лишь заложит зерна Победы. Даже если Перешти сумеют обойти вас, Восьмерых, и уничтожить... останутся другие маги, пробудившиеся к истинной силе. Стихийные не смогут перебить всех. Их мало. Многие из пробудившихся успеют спрятаться. И зерно прорастет. Медленно. Но верно.

Цена. – Гость сделал паузу, и в его бездонных глазах мелькнула тень. – Мне... и еще тридцати-сорока, подобным мне... грозит то же небытие, что и Учителю, если нас схватят Перешти до Разрыва. Мы – мишени. Но... – он выпрямился, – ...останутся шестьдесят. Те, кто пока наблюдает. Кто боится. Кто не решается. Увидев расправу над нами... над тобой, возможно... они задумаются. Воспламенятся. И это тоже... зерно.

Он медленно отошел к двери, его фигура казалась еще более хрупкой и одновременно невероятно древней в полумраке.
– Как видишь, я с тобой честен до конца. До боли. – Его рука легла на скобу. – Подумай. Время... еще есть. Но его мало.

Гость указал длинным, тонким пальцем на грубый деревянный стол.
– Там. Список. Как и чем проверить мои слова о Созерцателях, их уходе, о природе Перешти. Математика их магии... как посчитать их силу, их число, их слепые зоны. И... отражения. Осколки истинной сути их власти, что мы смогли собрать. Знание – твое оружие сейчас. Используй его.

Он откинул капюшон, и его нечеловеческое лицо, залитое тенями, на миг встретилось с взглядом Эгоста. В этих черных безднах не было ни угрозы, ни мольбы. Лишь глубокая, бездонная усталость и непоколебимая решимость.
– До встречи. Или... прощания.

Дверь бесшумно открылась и закрылась. Гостя будто и не было. Лишь легкий запах озона да холодное пятно страха в груди напоминали о визите. И... лежащий на столе сверток из темной, незнакомой кожи, туго перевязанный жилой какого-то зверя.

Эгост не двинулся с места. Гулкое эхо слов Гостя билось в его висках: Бессмертие для всех... Перешти сильны... Зерна победы... Цена... Шестьдесят... Проверить...
Он посмотрел на сверток. На ключ к невероятной правде. И к невероятной опасности. Страх боролся с жгучим желанием узнать, увидеть, убедиться самому. Возможность перевернуть мир лежала на грубом столе, рядом с недопитым вином. И тишина вокруг была теперь иной – не пустой, а прислушивающейся. Ждущей его выбора. Первого шага в пропасть... или к рассвету.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком, но в крохотном домике тишина не вернулась. Она была выжженной, звенящей, будто после грома. Эгост стоял посреди комнаты, глядя на темный сверток на столе. Бутылка вина, уговоренная за тряскую дорогу и нервный псевдотост, стояла забытая. О сне и речи не шло – прошло едва полчаса с момента стука в дверь, а в голове бушевал ураган.
Мысли, черные и цепкие, лезли в сознание, не давая передышки:
Кто это был? Не человек. Высокий. Последний? Или один из немногих? Существо из легенд, ставших вдруг страшной правдой. Маг такой силы, что мог вызывать огонь... и знал тайны богов.
А если провокация стихийных? Ловушка, чтобы выявить нелояльных? Но зачем им такие сложности? Чтобы сжечь одного ученика-нестихийника, хватило бы и повода попроще. На него и так косо смотрели.
А зачем стихийным это надо? Им вообще на нас плевать. Истинная правда. Они были богами в своем мире, а он, Эгост, и ему подобные – жучками под ногами. Тратить силы на изощренную провокацию? Бессмысленно. Разве что... Но нет, мысль ускользала.
Что делать дальше? Самый жгучий вопрос. Притронуться к свертку? Выбросить его в ночь? Сжечь, не глядя? Или... открыть? Узнать? Проверить? Мысль о проверке щекотала нервы опасным любопытством.
Бороться с богоподобными... и возможно, с богами? Перешти. Духи Света. Даже ослабленные, даже в малом числе – они были силой, против которой меркли самые могущественные стихийные маги Академии. А если Созерцатели вернутся? Сумасшествие. Чистой воды самоубийство.
А если высвободится этот... Враг-Бог? Учитель. Восставший. Что он принесет? Освобождение? Или новый, еще более страшный порядок? Существо, тысячелетия пробывшее в небытии... могло ли оно остаться вменяемым? Или это будет безумный титан, сметающий все на своем пути?
Надо придумать свой план. Мысль возникла резко, как щелчок. Не принимать слепо предложение Гостя. Не отказываться наотрез. Найти свой путь. Использовать информацию. Обезопасить себя. Может, даже... переиграть всех? Семена амбиций, долго дремавшие под гнетом Академии, вдруг проклюнулись.
Он еще не осознавал этого ясно, не формулировал, но ловушка уже захлопнулась. Не на обещании силы или бессмертия. Не на жажде мести стихийным.
Его поймали на себялюбии. На той самой устойчивости, о которой говорил Гость. На его способности анализировать, сомневаться, искать выход. На его нежелании быть пешкой. На желании контролировать ситуацию, даже если она чудовищна.
Слова Гостя: "Мы искали сознательных. Решительных. Тех, кто понимает цену и готов ее заплатить... Ты не тупой. Ты – выживший. И потенциальный освободитель."
Гость знал, что простое предложение силы или вечной жизни может оттолкнуть или привлечь ненадежного глупца. Но предложить тайну, знание, глобальную проблему и возможность действовать по своему усмотрению... Это было ключом к такому, как Эгост. К тому, кто видел несправедливость и ненавидел быть бесправным. К тому, кто помнил отца, спорящего с Лихтом как равный, и не мог смириться с хлыстами на улицах Академии. К тому, кто вырезал герб из клевера и ножей – знак корней и упорства.
Эгост подошел к столу. Рука, вопреки страху, не дрогнула. Он взял сверток. Кожа была холодной и странной на ощупь, жила туго натянута. Проверить. Это слово горело в его мозгу ярче любого огненного шара. Он не сказал "да". Он не сказал "нет". Он сказал: "Я проверю". И этого было достаточно, чтобы втянуться в игру, из которой, возможно, не было выхода. Ловушка сработала. Тишина за окном вдруг показалась слишком внимательной. Он развязал жилу.
Эгост развернул сверток. Внутри лежало несколько листов необычного пергамента, испещренных сложными диаграммами, символами и… отражениями. Не текстом, не картинками, а именно отражениями магических событий, запечатленными как световые отпечатки на чувствительной поверхности.

Первый пергамент: Отражения Магии.
Он прикоснулся к нему пальцем, вливая крошечную искру энергии – как научили в Академии для активации сенсорных артефактов. Пергамент ожил. Перед его мысленным взором поплыли призрачные сцены:

Перешти: Четкие, мощные всплески энергии, похожие на удары молний, но… холодные. Один дух мягко направлял течение огромной реки – русло сдвигалось с грохотом, который Эгост почти слышал. Другой – удерживал от обрушения скалу размером с Академическую башню. Третий – создавал невидимый барьер вокруг гигантского сада (те самые 100 гектаров?), отпугивая что-то мелкое и вредоносное (муравьев?).

Гость и его сородичи (предположительно): Более хаотичные, но не менее мощные отпечатки. Очень похожие на ту энергию, что вибрировала в комнате. Не врал.

Стихийные Маги: Яркие, но… предсказуемые всплески. Огонь укрощал молнию в грозу. Земля укрепляла склон, предотвращая оползень. Вода орошала засушливое поле. Все – управление стихиями, поддержание баланса. Никакой боевой мощи. Ни тени агрессии.

Нестихийные Маги (включая его самого): Слабые, но острые искры. Целительство. Защитные щиты. И… много-много боевых заклинаний – огненные шары, ледяные шипы, кинетические удары. Максимум на оздоровление? Ха! Максимум на убийство себе подобных или защиту от них в темных переулках.

Старшие Маги (включая Лихта?): Глубокие, сложные узоры. Но направленность… пугающе отстраненная. Энергия уходила не в мир, а куда-то вне, в иные планы или измерения. Никакой видимой работы здесь. Как будто наблюдали или занимались чем-то совершенно иным.

Выводы по первому пергаменту:

Гость не врал о Перешти: Могущественны, но заняты природой. Боевой магии – ноль. За последние полгода – ничего мощнее изменения русла реки или спасения сада. Садовники.

Гость не врал о Стихийных: Их магия – чистое управление стихиями для поддержания порядка. Никакой боевой мощи в отражениях. Все их "величие" – лишь канал, а не истинная сила.

Гость не врал о нестихийных: Их удел – мелкая боевка и целительство. Их магия ограничена, но направлена внутрь мира, часто агрессивно.

Старшие – загадка: Их магия уходит вовне. Что они там делают? Непонятно. Но факт – они не влияют на текущие дела напрямую. Лихт, заказывавший стол у отца, явно не тратил силы на поддержание мирового баланса каждую минуту.

Второй пергамент: Хроника Исчезновения.
Здесь уже был текст, древний и сложный, но Эгост, к своему удивлению, понимал его. Это была хроника, основанная на аналогичных "отражениях", но охватывающая века.

700 лет назад: Яркая, всепоглощающая вспышка магии – "волшба богов". Отражение Созерцателей? Оно было… непостижимым. Затем – резкий спад.

С тех пор: Ничего даже отдаленно похожего. Пустота в той категории энергии. Их нет. Совсем. Как и утверждал Гость.

Перешти: Их активность после ухода Созерцателей – только природные дела. Никаких проявлений воли, схожей с божественной. Только поддержание сада.

Общая Картина:
Гость говорил правду. Всю. Созерцатели ушли. Перешти – могущественные садовники. Стихийные – ограниченные смотрители каналов. Нестихийные – загнанные в угол "приживалы" с потенциалом бомбы. Старшие – отстраненные наблюдатели или занятые чем-то иным.

Мысль Эгоста, холодная и циничная:
Интересно... Интересно... А если...
Он снова посмотрел на диаграммы. На пустоту там, где должна быть магия Павшего Бога. Гость говорил, что слышит его голос из небытия. Но отражения показывали абсолютный ноль. Никакой магии, исходящей из небытия. Никаких следов связи. Если он и говорил – это была не магия в том смысле, который фиксировал артефлот. А значит...

Зачем нам старый Павший Бог?

Мысль оформилась резко и ясно. Обман. Не слепое следование плану Гостя. Не отказ. А использование всех.

Использовать Знания Гостя: Бессмертие? Безопасное накопление силы? Да! Это ключ к личной мощи, независимости от Академии и стихийных.

Использовать Страх Гостя перед Перешти: Держать все в тайне? Конечно. Но не ради Учителя, а ради себя.

Игнорировать Учителя: Если его "голос" не оставляет магического следа... может, это иллюзия? Манипуляция? Или он слишком слаб? В любом случае, ставка на его возвращение – ненадежна. Его можно... не учитывать. Или использовать как пугало для других.

Использовать Других Восемь: Не союзники, а... конкуренты? Или ресурс? Если их взрыв нужен Гостю для Разрыва, значит, их можно направить или спровоцировать в нужный момент... для своих целей. Или просто держаться от них подальше.

Использовать Бездействие Высших Сил: Перешти заняты садом. Созерцателей нет. Старшие смотрят вникуда. Значит, поле для маневра – огромно. Можно накапливать силу, искать союзников среди нестихийных (не обязательно восьмерых), готовить свой удар... не против богов, а против реальных угнетателей – Кафедр Стихийных Магов и их порядков. И стать... чем-то новым. Не сосудом-бомбой, а хозяином собственной силы и судьбы.

Он свернул пергаменты, руки были холодны, но тверды. Страх остался, но его затмила ледяная, расчетливая жажда контроля. Гость предлагал стать орудием в великой войне. Эгост же увидел шанс стать игроком.

Чушь их план с Павшим... – подумал он, пряча сверток в потайной карман. – Надо попробовать всех обмануть. Начиная с того, кто принес эти "отражения".

В его глазах, отражавших тусклый свет свечи, горел уже не страх ученика, а холодный огонь амбиций заговорщика. Игра началась. И он больше не был пешкой.

Месяц спустя. Заседание Кафедры Нестихийных Магов. Воздух гудел от недовольства и подавленной ярости. Глава Кафедры, маг Равен, стучал кулаком по дубовому столу:

– ...и так стихийные имеют слишком много! Власть, земли, безнаказанность! Наши же силы – капля в море их возможностей! Но есть шанс! – Его глаза горели фанатичным блеском. – Южные племена взбунтовались. Их шаманы используют дикую, необузданную магию. Подавление необходимо! И мы... мы превратим эту карательную экспедицию в наш источник! Добровольцы, которые поедут туда, не просто усмирят бунт. Они станут каналами! Они будут перенаправлять потоки магии, вырванной у поверженных шаманов и их земли, сюда! На наши кафедры! В наши резервуары!

Равен обвел взглядом зал, полный мрачных, но заинтересованных лиц.
– Через полгода, от силы год! Эта сила, собранная по крупицам из крови и боли Юга, даст нам бессмертие! И силу, которая поставит нас на один уровень со стихийными! А учитывая дар вечной жизни... выше них! Мы станем непобедимы!

Эгост сидел в задних рядах, слушая, и ледяная волна прозрения накрыла его с головой. Слова Гостя, отражения в свитке, видение трактира – все сложилось в чудовищный пазл.

Через смерть других получим бессмертие. Жертвоприношение. В масштабе целых племен. Потоки магии, вырванной насилием, страхом, смертью... именно то, что он почувствовал у того трактира. Тот выброс чужой силы при убийстве... это был микроскопический аналог того, что задумали здесь, в этом зале! Магия, рожденная в агонии невиновного (или виновного – неважно!), – вот истинный источник их будущего "дара".

Второй момент, который сначала удивил, а потом привел к полному пониманию: никакой конспирации! Маги Равена не шептались в темных углах. Они открыто, на заседании Кафедры, обсуждали кровавый план! Почему? Потому что им не нужно было скрываться от высших сил. Перешти – садовники, им плевать на людские разборки. Созерцателей нет. Старшие... Старшие!

Картина сложилась окончательно, как удар ножом:

"Ренегаты" были подопытными кроликами Старших. Эксперименты по накоплению силы через смерть других, по изучению пределов "сосуда". Многие сошли с ума или взорвались? Ну и что? Цена науки.

Ночной Гость был одним из Старших. Тот самый, с "отражением магии вовне". Его визит, его "правда" о Созерцателях и Перешти... все это была приманка. Приманка для "сознательных", для "устойчивых" – для идеальных носителей и каналов для их грандиозного, кровавого ритуала на Юге. Он не врал о фактах. Он просто... опустил детали о методах.

Кафедра Нестихийных – инструмент Старших. Равен и ему подобные – либо посвященные, либо просто пешки, жаждущие силы. Они – исполнители, те самые "добровольцы", которые поедут выжимать магию из южных земель и их обитателей.

Восьмеро (включая Эгоста) – ключевые аккумуляторы. Им не нужно ехать на Юг пачкать руки. Их роль – принимать концентрированную энергию страданий и смерти, перенаправляемую "добровольцами", и хранить ее. Как живые батареи. Как сосуды для жертвенной крови магии.

Через пару дней пришло приглашение. Анонимное. Зайти к травнику на Рыночной площади "по делам". Травник, пожилой, подслеповатый человечек, молча вручил Эгосту другой свиток – с картой и паролем. Конспирация на этот раз была безупречной.

Дом на отшибе города. Подвал. Семь закутанных в темные плащи фигур. Ни лиц, ни голосов не узнать – магия искажала все. Говорил один, чей голос звучал как скрежет камней (Эгост почти узнал в нем Гостя, но не был уверен):

– Вы – избранные. Ядро. Вам не нужно участвовать в... сборе ресурсов на Юге. Ваша задача – принимать поток, конденсировать его в себе и хранить. После первого мощного притока... вы обретете бессмертие. Физический сосуд станет неразрушимым. Затем... сила будет расти. А когда вы все достигнете критической массы... – голос сделал паузу, – ...бессмертие станет достоянием всех верных делу магов Кафедры.

Суть плана Старших здесь уже особо не скрывалась:

– Неуязвимость: С момента получения первой значительной порции силы и бессмертия, вас нельзя будет убить. Ни стихийным, ни... кому-то еще. – В голосе звучало ледяное удовлетворение. – Попытка уничтожить один из сосудов... вызовет чудовищный выброс накопленной энергии. Он сотрет с лица земли не только нападающего, но и, весьма вероятно, полконтинента. Мы становимся не просто сильны. Мы становимся абсолютным сдерживающим фактором. Живым щитом и мечом нового порядка.

Эгост стоял среди теней, слушая. Страх ушел. Остался только холод. Холод понимания. Его догадка в ночь визита Гостя оказалась пророческой. Его поймали не на жажде силы или справедливости. Поймали на себялюбии, на желании быть не пешкой, а игроком. И вот он здесь. Один из восьми "ключевых сосудов". Бессмертный (скоро) ходячий апокалипсис. Инструмент в руках Старших, которые, сидя где-то в своих башнях, глядя "вовне", направляли этот адский план.

Они дали ему знание (правдивое!), чтобы он добровольно стал носителем силы, добытой через массовые жертвоприношения. Они сделали его и ему подобных невозможными для устранения – живыми минами, гарантирующими безопасность самого замысла. Они использовали его ненависть к угнетению, чтобы втянуть в куда более чудовищную систему угнетения и убийства.

И самый страшный вопрос, который пронесся в его ледяном сознании: Можно ли теперь обмануть их? Или я уже навсегда часть этой машины смерти?

Выбора "соглашаться или нет" больше не существовало. Он уже был внутри. В подвале. Среди теней. С бессмертием и континентальной бомбой в перспективе. Игра вступила в самую опасную фазу. И ставкой была уже не только его душа, но и жизни миллионов на Юге... и полконтинента, который мог исчезнуть, если кто-то дернет не за тот провод.