Поздний вечер. Герцогские покои Запада.
Запах воска, вина и чуждых духов (Лианы) висел в воздухе. Ритуал был исполнен. Простыня с алым пятном, выставленная на всеобщее обозрение старушками-соглядатайками, унесена под их благосклонное ворчание. Эрих, выполняя формальность, поцеловал Лиану в губы – жест скорее официальный, чем страстный. "Я сильно надеюсь на удачу, жена," – прошептал он ей, и в его глазах читалось искреннее смятение – неловкость ситуации, нахлынувшая ответственность и зарождающаяся привязанность к этой хрупкой, но не сломленной девушке. Лиана ответила через силу улыбкой. Она была легкой тенью рядом с его мощной фигурой (46 кг против 88), но в ее глазах, помимо усталости и смущения, уже теплилось понимание и симпатия к этому неловкому гиганту, несущему неподъемный груз.
Балкон, примыкающий к покоям.
Сюда, под предлогом глотка ночного воздуха, вышли четверо: Эрих, Вальдемар, Свен Лагербьелке и Бьорн Нирод. Звуки пира снизу доносились приглушенно. Напряжение между новыми герцогами Юга и двумя "северянами" висело почти осязаемо. Бьорн мрачно смотрел в темноту сада, Свен нервно перебирал рукоять кинжала.
Эрих: (Первым нарушил тишину, обращаясь к Свену и Бьорну. Его голос был низким, лишенным прежней юношеской горячности, но полным тяжелой искренности) Я знаю, как это прозвучало. Знаю, что это было... унижением для ваших отцов. Для ваших домов. Прошу прощения за ту форму. – Он сделал паузу, глядя каждому в глаза. – Но континент стоит на краю. Людовик ведет к нам орду, подпитанную чем-то... темным. И мы – Повелители. Артур, Роланд... слишком многие пали. Остались мы. Наша сила, наше единство – единственный щит. Передача титулов... – он кивнул на Вальдемара, – ...возможно, не просто политика. Возможно, это нужно для чего-то большего. Для пробуждения той силы, что спит в крови и земле.
Вальдемар: (Подхватил, его голос был сухим и аналитичным, как всегда, но в нем звучала редкая нота неуверенности) Эрих прав. Мы до конца не понимаем, что такое Повелители и Ракот. Но старинные хроники, обрывки знаний... они говорят о связи крови, титула и земли. Возможно, свежая кровь у руля, полная энергии и воли к борьбе – это ключ. Ключ к тому, чтобы наша... особенность... заработала в полную силу против той тьмы, что ведет Людовика. Ваши отцы – мудрые воины, но их время стратегической обороны прошло. Нужен порыв. Ваш порыв. – Он посмотрел на южан. – И ваши войска.
Бьорн Нирод: (Резко повернулся, глаза горели) Говорите яснее, Штауфен. Что вы хотите от нас сейчас? Пока орда не вышла из песков?
Вальдемар: (Развернул перед ними невидимую карту жестами) Юг – буфер. Ваша задача – не стоять насмерть на границе. Орда Людовика – это степная саранча на конях. Быстрая, жестокая, не знающая жалости. Их сила – в скорости и числе. Ваша пехота в открытом поле против них – смертники.

1. Гарнизоны: Оставляйте в ключевых замках на пути их вероятного вторжения крепкие пехотные гарнизоны. С запасом воды, провианта, метательных снарядов. Не для победы – для задержки, для изматывания. Чтобы орда тратила время и силы на осаду.
2. Отход населения: Выводите людей, скот, запасы зерна вглубь ваших земель, к горам, к морю – куда угодно, где можно обороняться. Орде нужна добыча и еда. Лишите их этого.
3. Ваша роль: Не ввязывайтесь в генеральное сражение на границе. Отходите с вашей конницей и лучшими частями пехоты, заманивая их вглубь. Как только они растянутся, увязнут в осадах гарнизонов и погоне за вами...
4. Удар Вальдемара: ...я буду здесь. – Он ткнул пальцем в воображаемую точку у них в тылу. – Со всей тяжелой конницей Востока. Каждый рыцарь, каждый латник. И еще столько же прибудет с моих восточных рубежей. Мы сомнем их растянутые фланги и тылы. Тяжелая конница против степняков – это молот. Их луки? – Вальдемар презрительно хмыкнул. – Массовый залп может свалить коня, да. Но пробить добротные латы с дальней дистанции? Практически нереально. А в ближнем бою... наши клинки и копья решат все.

Эрих: (Добавил, глядя на Свена и Бьорна с новой, командной твердостью) Запад выведет всех. Каждого рыцаря, способного держать копье. Останутся лишь старики да юнцы на хозяйстве. Когда моя конница присоединится к Вальдемару в вашем тылу... – В его глазах вспыхнул холодный огонь. – ...мы не просто разобьем орду. Мы загоним ее остатки в самую глубь пустыни. И там, на раскаленном песке, без воды и надежды... мы их добьем. Раз и навсегда. Песок станет их могилой.
Молчание повисло вновь. Свен и Бьорн переглянулись. Гнев и обида еще тлели, но их затмила суровая реальность плана и та уверенность, с которой его излагали Эрих и Вальдемар. Это была не просьба. Это был приказ и единственный шанс на выживание. Бьорн кивнул, коротко и резко. Свен стиснул зубы, но тоже кивнул.
Вальдемар: (Бросил последний взгляд на Эриха, потом на дверь в покои, где ждала Лиана) Обсудим детали завтра. На совете. Сейчас... – он едва заметно усмехнулся, – ...у тебя есть другие обязанности, герцог Запада. Судьба континента подождет до утра.
Эрих покраснел, но кивнул. Он повернулся и ушел в покои, к своей жене, оставив трех герцогов на балконе под холодными звездами, созвездия которых, казалось, складывались в знак грядущей войны. План был принят. Цена будет высока. Но другого пути не было.
Тишина в кабинете Эриха была густой, как смоль. Только треск дров в камине нарушал молчание. Ульрика стояла у окна, спиной к комнате, но каждый мускул в ее позе был напряжен. Вальдемар, только что вошедший для обсуждения деталей похода на юг, замер у двери, почувствовав ледяную волну от Эриха.
Эрих: (Не поднимая головы от карты Юга, голос низкий, режущий) На юг ты не едешь, Вальдемар.
Вальдемар: (Брови резко взлетели. Он сделал шаг вперед, голос прозвучал с привычной усмешкой, но в ней уже змеилось раздражение) И с чего бы, Лихтенфельд? Мои рыцари уже на марше. Мои планы...
Эрих: (Резко поднял голову. Его глаза, обычно скрывавшие эмоции, горели холодным огнем) Нирод. Не тот какой-то. – Он бросил взгляд на Ульрику, которая медленно обернулась. Ее лицо было каменной маской.
Вальдемар: (Фыркнул, но усмешка не добралась до глаз) Ну не смешно. Старик Рагнар? Он уже смирился. Бьорн? Он солдат. Исполнит приказ. Ты о чем?
Эрих: (Встал, опершись кулаками о стол. Его фигура казалась еще массивнее в свете огня) Я все сказал. Нирод – не тот. Рисковать тобой там не буду. Твои рыцари – да. Ты – нет. Твоя ставка – здесь. Координировать удары. Контролировать Восток. – Он сделал паузу, его взгляд стал тяжелым, почти невыносимым для Вальдемара. – И... ах да. Пока ты в поход не рвешься... Я назначил тебе вторую жену.
Тишина взорвалась.
Вальдемар: (Отпрянул, как от удара. Лицо его исказила первобытная ярость, смешанная с невероятным, леденящим презрением. Голос сорвался на крик, непривычно высокий и хриплый) А ТЫ НЕ ЭТО САМОЕ... ! – Он не договорил ругательство, сжав кулаки так, что костяшки побелели. – Ты... ты смеешь?! После Эльзы?! Ты знаешь... – Он задыхался. Образ его погибшей жены, любимой, встал между ними незримой, но непреодолимой стеной.
Эрих: (Не дрогнул. Его голос был как удар топора по льду, перебивая ярость Вальдемара) НЕТ. – Он выпрямился во весь рост, его взгляд был беспощаден. – Я посчитал варианты. У тебя одни дочери, Вальдемар. Твоя линия? Она прервется с тобой. Твои бароны Востока? Они держатся на страхе и твоей воле. Но что будет после? Нам нужна стабильность. Нам нужен твой дом – крепкий, с будущим. Уля... – он кивнул в сторону сестры, которая стояла, не мигая, – ...замечательная пара. Ум, род, дух. Она укрепит Восток. Даст тебе наследника. Обеспечит преемственность. Это не подарок, Вальдемар. Это необходимость. Как очистка домена. Как война с ордой.
Ульрика: (Сделала шаг вперед. Не к Вальдемару, а в центр комнаты. Ее голос прозвучал тихо, но с такой ледяной, абсолютной ясностью, что погасил последние искры ярости Вальдемара) Он прав. – Она посмотрела прямо на герцога Востока. Не с вызовом, не с покорностью. С холодным признанием факта. – Не в любви дело, Вальдемар. И не в памяти Эльзы, которую я уважаю. Дело в войне. Дело в будущем, которое мы пытаемся выковать из огня и крови. Твой Восток – ключ. Ключ должен быть надежным. Надежнее, чем жизнь одного человека, пусть даже герцога. Ты нужен жив. Твой дом нужен крепким. – Она слегка склонила голову. – Я не буду обузой. И не буду требовать того, чего ты не можешь дать. Но я буду опорой. Для Востока. Для королевства. Для дела, ради которого пали наши отцы.
Вальдемар смотрел на нее. Потом на Эриха. Ярость не ушла. Она превратилась в глухую, леденящую ненависть к этой железной логике, к этой жертве, на которую его обрекли без спроса. Он видел расчет Эриха – убрать его с опасного Юга, привязать к столице, привязать к Ульрике, сделать частью своей династической машины. Он видел холодную решимость Ульрики, готовой стать разменной монетой ради "дела". Он видел, что сопротивляться сейчас – значит расколоть хрупкий союз в самый критический момент.
Он не сказал ни слова. Не поклонился. Развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в окнах. Его молчание было страшнее любых криков. Оно говорило о принятии – вынужденном, яростном, но принятии. И о мести, которая теперь ждала своего часа.
Эрих тяжело опустился в кресло, проводя рукой по лицу. Ульрика подошла к камину, глядя на огонь.
– Ты сломал его, – тихо сказала она.
– Я спас его для войны, – глухо ответил Эрих. – И приковал к нам. Навсегда. Цена... – он не договорил.
Цена была ясна. Они приобрели гарантию лояльности Востока и его силу. И посеяли в сердце Вальдемара фон Штауфена семя ненависти, которое могло прорасти в самый неподходящий момент. Игра продолжалась. Ставки росли.

Кабинет Эриха. Ночь.
Запах воска, вина и напряжения. Вальдемар только что услышал приказ Эриха и взорвался. Лиана, сонная и испуганная, вскочила с постели, накинув лишь легкий шелковый пеньюар, который плохо скрывал ее фигуру и торопливость одевания. Волосы ее были растрепаны.
Вальдемар: (Стоит как вкопанный, лицо – маска невероятного изумления и гнева, глядя на Эриха) А ты точно в своем уме?! Только что женился, и тут же... прикажи своим тащить сюда бывшего герцога, своего свекра, Нирода?! Сейчас?! Посреди ночи?! Да с чего бы?!
Эрих: (Сидит за столом, лицо каменное, глаза горят странным, нездешним светом. Не отвечая Вальдемару, обращается к дежурившему у двери охраннику-лихтенфельдцу) Четыре виконта. Или графа. Не ниже. Идете к старому герцогу Нироду. Не к его сыну, нынешнему герцогу. Приводите его сюда. Живым и невредимым. Сейчас же.
Охранник: (Кланяется, бросая быстрый, недоуменный взгляд на Вальдемара и полуодетую Лиану) Слушаюсь, Ваша Светлость.
Эрих: (Голос становится ледяным, как сталь) Если кто попытается остановить – хоть сын, хоть гвардия Нирода – скажете: следующий приказ герцога Запада – перебить всех, кто мешает, вместе со старым герцогом. И добавьте... – его взгляд скользнул к побледневшей Лиане, – ...что живой останется только его дочь Лиана. Моя жена. Иди.
Охранник, бледный как полотно, выскакивает.
Лиана: (Бросается к Эриху, хватает его за рукав, голос дрожит от ужаса и непонимания) Эрих! Мой муж! Это же мой отец! Что ты делаешь?!
Эрих: (Не глядя на нее, резким жестом указывает на стул рядом) Приведи себя в порядок, жена. Быстро. Садись. – Его тон не терпит возражений. – И помни: ты теперь моя. И твоему отцу... пока... ничего не грозит. Пока он скажет правду.
Вальдемар: (Загораживает дверь, рука непроизвольно тянется к эфесу церемониальной шпаги – он действительно вооружен. Его голос шипит от ярости и полного недоумения) Я... я вообще вооружен, Эрих. И мои люди... они уже пошли исполнять твой безумный приказ! Если ты окончательно сошел с ума... Гм, гм, гм... – Он издает странный, сдавленный звук, похожий на рычание. – Твои выходки переходят все границы! Я не позволю...
Эрих: (Наконец поднимает на него взгляд. В его глазах нет безумия. Есть холодная, нечеловеческая уверенность и... презрение к угрозе) Слабая угроза, друг. – Он кивает в сторону окна. – Это мой домен. Мой замок. Я выпрыгну в это окно с супругой. Сломаем ноги, конечно. Но вас четверых – тебя, твоих двух гвардейцев у двери и старого Нирода – зарубят мои люди, прежде чем ты успеешь вытащить шпагу. Не смешно? Не смешно. Садись и жди.
Вальдемар: (Замирает. Он видит эту уверенность. Видит, что Эрих не блефует. Его рука отрывается от эфеса. Он медленно отходит от двери, лицо серое от подавленной ярости и шока) Я... я уже часа три не понимаю тебя, Лихтенфельд. Ни слова.
Приводят Рагнара Нирода. Старый герцог в ночной рубахе, накинутой поверх штанов, босой. Его лицо осунулось от страха и непонимания. Он видит дочь – полуодетую, бледную, сидящую рядом с мрачным Эрихом. Видит яростного Вальдемара. Охранники Лихтенфельда стоят за ним, как тени.
Эрих: (Не давая Нироду опомниться, встает. Его фигура кажется огромной, заполняющей комнату. Он указывает пальцем на старика. Голос – низкий, страшный, как удар грома) Рагнар Нирод. Это ваш сын? Бьорн? Которого вы назвали герцогом? – Он кидает на стол какой-то пергамент – возможно, генеалогическое древо или доклад шпиона.
Рагнар Нирод: (Заикаясь от страха, глядя на дочь, которая смотрит на него с ужасом) Д-да, милорд... мой с-сын и наследник...
Эрих: (В два шага оказывается перед ним. Его лицо в сантиметрах от лица старика. Шепот Эриха звучит громче крика) Тогда слушай, старый лжец. Я наплюю на все обещания королевы. На все договоры. На твои седые волосы. Я прикажу распять тебя вниз головой на главной площади этого замка. Потом... – он оборачивается к воображаемым солдатам, – ...буду учить малолетних рекрутов-мушкетеров стрелять. По тебе. Мишень. Пока не разнесут в клочья. И сделаю я это... – он поворачивается к Лиане, его взгляд ледяной, – ...при твоей дочери. При моей жене. Обещаю. Клянусь кровью отца. Теперь. Говори. Правду. Кто Бьорн?
Рагнар Нирод: (Он буквально оседает, его подхватывают охранники. Веки дрожат, по щекам текут слезы страха и стыда. Он смотрит на Лиану, ища спасения, но видит только ужас и вопрос в ее глазах. Голос – хриплый шепот, полный краха) У меня... у меня выходили только девочки, милорд... Лиана... другие... ни... ни одного мальчика... Я... я не мог... – Он захлебывается. – ...усыновил... бастарда... сына моего барона... Юргена... когда тому было три года... Назвал... Бьорном... Воспитывал как своего... Никто... никто не знал... кроме жены... да и она умерла... – Он рыдает, беззвучно, его трясет.
Эрих: (Отплевывается с таким презрением, что кажется, вот-вот ударит. Но не бьет. Он отворачивается) Замечательно. Просто замечательно. – Он поворачивается к Лиане. Его взгляд смягчается на долю секунды. – Ради тебя, жена. Ради того, что ты поистине замечательная жена... и истинная дочь своего рода... я прощаю ему эту ложь. Сегодня. – Его голос снова становится жестким. – Но он идет под стражу. В темницу. Комфортную, но темницу. Завтра... завтра поговорим. Увести.
Охранники уносят всхлипывающего Рагнара Нирода.
Тишина. Густая, давящая. Лиана закрыла лицо руками. Вальдемар стоит, глядя на Эриха как на пришельца.
Вальдемар: (Тихо, почти с благоговейным ужасом, указывая на дверь, куда увели Нирода) Эрих... Как? Как ты понял? Шпионы? Донос? Или... – Он не решается сказать "магия".
Эрих: (Садится, вдруг выглядит смертельно усталым. Он наливает себе кубок воды (не вина!) и отпивает. Говорит, глядя на пламя камина, при Лиане, которая смотрит на него широко раскрытыми глазами) Когда мы болтали со старыми герцогами... Лагербьелке, твоим отцом, – он кивает на Лиану, – я чувствовал... силу. Готовность горы сдвинуть. Тепло в груди. Знак, что они... настоящие. Корни глубокие. А когда говорили с молодыми... Свеном, этим твоим "братом"... – он снова плюет мысленно, – ...чувство ушло. Как будто потухло. Пустота. Фальшь. – Он отпивает еще. – Ну и... твой "брат" Бьорн. Он же около четырех лет сидел комендантом в той крепости у края пустыни? Форт "Ястребиный Коготь"? Все как-то... слишком чисто. Ни набегов серьезных не отразил, ни потерь не понес... Как будто кочевники его стороной обходили. Или знали, что брать нечего. Фальшивка. Не Повелитель. Не настоящий. Его земля... она его не признает. И я... почувствовал.
Лиана: (Шепотом, сквозь слезы, но с внезапной гордостью) Ты... ты почувствовал меня. Мою кровь. И фальшь в нем.
Эрих: (Кивнул, устало) Да, жена. Почти. Я почувствовал фальшь в нём. И истину – в тебе. И в твоем отце... даже когда он лгал, его кровь... она кричала правду о тебе.

1. Вальдемар: (Молча смотрит на Эриха. Все его прежние теории о "поглощении магии", о связи крови и земли – они обретают жуткую, осязаемую реальность. Он видел не логику, а интуицию Повелителя в действии. Беспощадную и точную. Он не говорит ни слова. Просто медленно качает головой, пораженный. Игра вступила в новую, непредсказуемую фазу, где их сила и опасность были куда реальнее, чем он предполагал. И Эрих Лихтенфельд оказался в ее эпицентре.)

Кабинет Эриха. Поздняя ночь.
Карта Юга разложена, но Эрих не смотрит на нее. Он стоит у камина, спиной к Вальдемару и Лиане. Пламя отбрасывает огромные, трепещущие тени.
Эрих: (Голос звучит устало, но с новой, леденящей ясностью) Друг... – Он поворачивается, его лицо в полумраке выглядит изможденным, но глаза горят странным внутренним светом. – Я сейчас в не меньшем замешательстве, чем ты. Позволь объяснить. – Он подходит к столу, опираясь на него. – Они придут. Эти 30-40 тысяч. Своими идиотскими кругами, тучей стрел... Наша тактика? Вагенбурги. Да. Мы выставим их. Пусть кружат. Пусть тратят стрелы, силы коней... А когда они выдохнутся, когда их кони захрипят... мы выведем из-за телег нашу конницу. Даже если соберем всего десять тысяч – это минимум. Поставим в авангард наших рыцарей. Наши кони сильнее, броня тяжелее. Их кони уже будут подбиты, бежать не смогут... Мы ударим. Опрокинем в копья первых, самых дерзких. Остальных... – он делает резкий рубящий жест, – ...добьем. Мечами, палашами, саблями... Наплевать! Пистолями в упор! Ведь именно так ты видишь битву, Вальдемар? Как великий стратег?
Он не ждет ответа. Подходит к Лиане, сидящей бледной и напряженной. Легко, почти нежно касается ее подбородка и целует в губы. Не страстно, а как в клятве.
Эрих: (Глядя ей прямо в глаза, но говоря для всех) Но эти... люди? Нелюди? Они уже проломили гашение, Лиана. Гашение, которое держали четверо Повелителей и Ракот! Последнего... заставили. Сломали. – Он отстраняется, его голос наливается горечью и яростью. – Мы тут спокойно пируем, заключаем браки, а они... Они заставили отца короля жениться не на той! Элеонора – наша королева, но они сбили его с пути истинного! Сбили твоего отца, Нирода, на ложь и усыновление! Сбили моего отца – атаковать домен без поддержки магии, броситься в капкан! Он и выиграл... но какой ценой? Без магии, одной сталью и кровью!
Эрих начинает ходить по комнате, его шаги тяжелые, как удары молота.
Эрих: Мы... мы все еще мыслим как герцоги, Вальдемар! Как высшая знать военной аристократии! Со своими вагенбургами, контратаками, рыцарской честью! – Он останавливается, его взгляд становится пронзительным, почти безумным от прозрения. – Но мы не просто герцоги! Мы – Повелители! А ты, Лиана... – он смотрит на жену, и в его взгляде – нежность, смешанная с ужасом, – ...ты моя жена. И ты... ты обычный человек? Нет. Ты часть этого теперь. Часть силы и... проклятия. Я – человек с обязанностями? Нет! Я – сосуд! Сосуд для чего-то древнего, что спит в земле и в крови! И они... они это знают! Они мыслят десятилетиями! Сотнями лет! Они играют в шахматы, где фигуры – целые поколения! А мы тут суетимся над тактикой одного поля боя!
Он подходит вплотную к Вальдемару, который замер, пораженный потоком слов и силой убеждения.
Эрих: Ты действительно веришь, Вальдемар, что наш самый пустой, но храбрый рыцарь, просчитает момент? Закрепит пехоту за телегами? Выскочит в нужный миг и перебьет уставших всадников? Когда их мысль уже опередила нас на сто ходов? Когда они заставили магию течь по их воле? – Эрих качает головой, горькая усмешка тронула его губы. – Я понял это только сейчас, жена... друг. Понял, глядя на ложь Нирода и чувствуя фальшь в его "сыне". Мы воюем не с ордой. Мы воюем с тенью веков. И наша сталь... – он похлопал по эфесу своей шпаги, – ...бессильна против тени. Пока мы не поймем свою истинную силу.
Он делает шаг назад, его взгляд смягчается, становится почти извиняющимся перед Вальдемаром.
Эрих: И насчет дуэли... – Он смотрит на шпагу Вальдемара. – Если она когда-нибудь случится... давай перенесем ее на пистоли. Шпагой... – Эрих усмехается уже искренне, с долей самоиронии, – ...ты владеешь как бог. А я... я только учусь быть не просто герцогом с мечом. Я учусь быть... чем-то большим. Или сгинуть, пытаясь.
Тишина повисает вновь, но теперь она другая. Наполненная осознанием бездны, над которой они стоят. Лиана смотрит на мужа с трепетом и страхом. Вальдемар смотрит на Эриха не как на соперника или союзника, а как на феномен, силу природы, которую он больше не может ни игнорировать, ни полностью понять. Игра изменилась. И ставкой стала не просто победа, а само их существование в новом, страшном мире, где древняя магия проснулась и требует своей цены.

Пустыня. Ночь. Песок хрустит под ногами Бьорна Ульвстада (бывшего бастарда, бывшего герцога). Он бежит, спотыкаясь, задыхаясь. Роскошный камзол разорван о скалы, лицо исцарапано, в глазах – животный ужас и последняя надежда. Он видел, как его "отца", Рагнара Нирода, увели под стражу. Он слышал шепот измены, видел взгляды лютой ненависти. Он бежал из замка Лихтенфельдов как вор, пробираясь через посты, падая, поднимаясь, гонимый инстинктом выживания. Он знал, где искать Ее.
Женщина в Сером стоит на дюне, как изваяние. Ее фигура сливается с лунным светом и тенями. Перед ней – те же безликие фигуры в бурнусах. Труп Второго уже унесен. Она смотрит на приближающуюся клячу, не выражая ни удивления, ни гнева.
Бьорн: (Добегает, падает на колени перед ней, хрипит, захлебываясь песком и страхом) Госпожа... Госпожа! Они... Лихтенфельд... Он... Он знает! Знает про меня! Про Нирода! Старик... старик все рассказал! Его посадили! Я... я еле спасся! – Он хватает край ее серого плаща, моля о пощаде, о помощи, о спасении от кошмара, в который его втянули.
Женщина в Сером: (Медленно опускает взгляд на него. Ее глаза в тени капюшона – две точки холодного света, как у полярной звезды. Ни тени жалости. Голос – шелест сухого листа по камню) Знает. – Это не вопрос. Констатация. – И ты прибежал сюда. Как преданный пес. Чтобы предупредить. – Ее голос звучит почти... насмешливо.
Бьорн: (Лицо искажает смесь надежды и отчаяния) Да! Да, Госпожа! Я... я ваш верный слуга! Я предупредил! Я... я могу еще быть полезен! На Юге... у меня еще есть сторонники... я... – Он видит, как ее тонкая рука в перчатке начинает подниматься. Тот самый жест. Жест, который свернул голову Второму. Ужас парализует его. – НЕТ! Пожалуйста! Я... я знаю больше! Лихтенфельд... он не просто знает! Он чувствует! Как... как зверь чует фальшь! Он назвал меня фальшивкой! Сказал... земля меня не признает! Он... он другой!
Женщина в Сером: (Рука замирает на мгновение. Холодные глаза чуть прищуриваются. Интерес? Или просто оценка последней информации?) Чувствует... – Она произносит это слово, как будто пробуя его на вкус. – Интересно. Просыпается быстрее, чем ожидалось. Спасибо, Бьорн Ульвстад. Твоя информация... ценна.
Надежда вспыхивает в его глазах. Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, благодарность, клятву верности...
Женщина в Сером: (Рука завершает движение. Быстро. Точно. Тот же страшный, рвущий невидимые нити жест. Не в сторону головы, а чуть ниже – к его горлу и грудной клетке.) ...Но ты выполнил свою роль. И стал угрозой. Живым свидетелем. И... раздражающим просчетом.
Что происходит:
Не хруст. Хлопок. Как лопнувший мех. Шея Бьорна не сворачивается – она сминается внутрь, словно пустая скорлупа. Грудная клетка проваливается, ребра ломаются внутрь, не выдерживая чудовищного давления. Он не кричит. Воздух вырывается из разрушенных легких тихим, пузырящимся стоном. Его глаза выпячиваются, полные невыразимого ужаса и последнего вопроса "За что?", прежде чем свет в них гаснет. Тело падает на песок, странно бесформенное, с впалой грудью и неестественно вывернутой шеей.
Женщина в Сером: (Смотрит на труп безразлично, как на раздавленного скорпиона. Вытирает перчатку о песок, хотя она чиста) Урок повторен. Ошибки – смертельны. Свидетели – недопустимы. – Она обращается к безликим фигурам. – Сожгите тело. Пепел развейте по ветру. Ни следа. – Она делает шаг от трупа. – План Б остается. Орда ударит по Западу. На тотальное уничтожение. Нам нужна живая кровь Лихтенфельда. Его сила проснулась – тем лучше. Она сделает кровь... насыщеннее. И его жена... южный ключ... – Ее взгляд снова устремляется на северо-запад. – ...будет идеальной приманкой. Истинного Ракота... готовьте канал. Давление на сны удвоить. Пусть его детские кошмары о потерянном доме станут невыносимы. Он должен бежать из Мории. Бежать прямо... в наши сети. Когда кровь четырех Повелителей оросит алтарь Пустоты... тень веков рассеется. И истинный Рассвет Магии начнется. С этого... – Она пинает сапогом бесформенный труп Бьорна, – ...пепла.
Она уходит, растворяясь в ночи. Фигуры молча принимаются за работу, разводя небольшой, но жаркий огонь из сухого кустарника. Пламя лижет контуры бывшего бастарда, бывшего герцога, ставшего всего лишь пеплом в великой игре. Его последнее предупреждение о "чувствующем" Лихтенфельде унесено ветром вместе с дымом. Но Женщина в Сером его услышала. И Запад ждет не просто орда. Его ждет охота за самой его душой и кровью.