Пыль, поднятая копытами глупцов, осадивших его замок, еще не успела осесть, а Великий Герцог Запада, фон Лихтенфельд, Повелитель Скал, уже шел к воротам. Латы, старые и проверенные, звенели тихой песней готовности. В руках он легко, почти небрежно, закручивал восьмерки двумя тяжелыми мечами, словно это были трости. Уголки его губ были подняты в той самой ухмылке, от которой кровь стыла в жилах у знающих.
Его взгляд скользнул вверх, к бастиону, где стояла Лиана. Его Лиана. Урожденная герцогиня Юга, наследница тех самых земель, куда он послал основную силу во главе с верным Галленом. Идиоты решили, что он беззащитен. Глупцы. Она любовалась им – его уверенностью, этой дикой силой, что исходила от него даже сейчас. И она знала. Знала, когда его руки плавным, смертоносным движением перехватили мечи в обратный хват. Лезвия теперь смотрели вниз, к рукояти. Удар такой хваткой – это не фехтование. Это мясо. Это пробитие лат. Это убийство.
Ее сердце сжалось не страхом, а холодной яростью за него. Его ухмылка не сулила нападавшим ничего, кроме скорой и кровавой расплаты.
Внизу, у подножия стен, кипела работа. Строилась терция – плотное каре пикинеров. И командовал ею их сын. Юный, яростный, точная копия отца в его лучшие годы. Настоящий волкодав. Его голос, резкий и командный, резал воздух: «Стройся! Пики – в стыки мостовой! Мушкетеры – зарядить! Быстро!» Он защищал мать, свою наследную герцогиню Юга. Лиана невольно улыбнулась, глядя на него. Такая же бесшабашная отвага, тот же огонь в глазах. В него она влюбилась когда-то. В отца. А сын… сын был его живым отражением.
Но ее взгляд уже скользил дальше, за спины осаждающих замок глупцов. Там, на горизонте, поднялось огромное облако пыли. Нападавшие, увлеченные своей «легкой добычей», его не видели. А Лиана видела. И знала. Великий Герцог Востока, Вальдемар, Повелитель Ветра, шел на зов. И когда она различила развевающийся штандарт – стилизованный вихрь Воздуха – она рассмеялась коротко и звонко. Значит, старый пропойца Вальдемар вывел тяжелую кавалерию лично! И не полтысячи, как могло бы быть, а всю свою тысячу «Железных Ветров». Грохот копыт уже должен был доноситься до них, но враги, оглушенные собственными криками и звоном приготовлений, были слепы и глухи.
А потом, слева, взметнулось еще одно пылевое облако, меньше, но стремительнее. Лиана лишь кивнула про себя. Двоюродный брат. Великий Герцог Юга, Нирод, ее кровь, Повелитель Молний. Неудивительно. Он всегда был быстр, как удар грома.
Лиана закрыла глаза на мгновение. Она не видела деталей, но знала. Знаток боя, выросшая среди воинской знати, она чувствовала ритм надвигающейся бури. Вот сейчас… СЕЙЧАС!
Она представила, как там, в клубах пыли, Вальдемар, ее мужнин старый боевой товарищ, с которым Эрих когда-то прошел ад и чудом выжил, поднимает руку. Слышала – нет, чувствовала – как тысячи щитов с глухим лязгом поднимаются в унисон. Как длинные пики, не для метания, а для сокрушительного тарана, выхватываются и плотно берутся подмышку. Как всадники, эти стальные монстры на могучих конях, сгибаются чуть вперед, группируя тело, сливаясь в единую, неумолимую массу. Они концентрировались. Собирали всю ярость, всю мощь, всю свою смертоносную волю в один удар.
Это была их магия. Магия слаженности, дисциплины и абсолютной веры в командира. Лиана затаила дыхание, завороженная этим незримым, но осязаемым актом.
И ударили.
Неотвратимо. Как лавина. Как удар стихии, в честь которой они носили свои титулы. Таран. Сотни копий, сокрушающих все на своем пути. Кони, вложившие всю свою мощь в первый, сминающий строй скачок.
Лиана открыла глаза как раз в момент, когда первый страшный грохот столкновения докатился до стен замка. Он был оглушителен даже на расстоянии – лязг железа о железо, треск ломающихся копий, дикий рев коней и первые вопли ужаса.
Она знала, что будет дальше. Пики сломаются в этом аду. И тогда – короткая команда, которую отдадут одновременно и старый пропойца Вальдемар, и ее стремительный брат Нирод. Пистоли! Громовые залпы в упор по смешавшимся рядам. А потом… Потом щиты на спину, длинные кавалерийские мечи наизготовку. И добивание. Беспощадное преследование бегущих. Они знали свое дело. До мелочей.
Кто, кроме них? Кто, кроме Повелителя Ветра, знавшего каждую пядь земли на востоке, и Повелителя Молний, чья ярость в бою была легендарной, мог вести свои войска в такую сокрушительную атаку? Они не просто командиры. Они – острие копья. Душа своей стихии в бою.
Великий Герцог Запада остановился у самых ворот, лицом к толпе врагов, внезапно охваченной паникой, доносящейся с тыла. Мечи в обратном хвате замерли. Ухмылка стала шире, обнажив зубы. В его глазах читалось торжество и… благодарность к старым друзьям и союзнику.
«Ну что, – его голос, тихий, но прорезавший весь нарастающий хаос, прозвучал как скрежет камня. – Кажется, мои друзья уже… представились?»
Он кивнул за спины ошеломленно обернувшихся, а теперь уже мечущихся в ужасе нападавших, туда, где из пыльных туч уже вырывались первые ряды тяжелых коней Вальдемара, рубивших сломанными пиками и мечами, а слева сверкали на солнце латы молниеносных всадников Нирода, чьи пистоли еще дымились.
Терция сына щелкнула пиками, как стальная челюсть, готовая сомкнуться на любой отчаянной попытке прорыва к воротам.
Лихтенфельд вновь ухмыльнулся, переложив мечи в привычный хват. Теперь он мог позволить себе фехтовать. Охота перешла в фазу добивания.

...Великий Герцог Запада остановился у самых ворот. Перед ним копошились два десятка прорвавшихся сквозь захаб нападавших – последние, кто еще не понял, что они уже мертвы. Его телохранители, мрачные тени в латах, методично рубили их, но сам Эрих фон Лихтенфельд, Повелитель Скал, лишь замер, наблюдая за агонией. Его мечи все еще были в том самом, смертоносном обратном хвате.
Именно этот хват. Он сверкнул в памяти Лианы не сейчас, а много лет назад, на залитом кровью поле у Черной речки. Но тогда...
Она сжала холодный камень бастиона. Их брак был холодным расчетом, спайкой для раздираемого гражданской войной королевства. Запад против Востока. Отец Эриха, стальной Артур фон Лихтенфельд двинул свои терции на столицу, чтобы свергнуть Узурпатора. И преградил ему путь сам Вальдемар фон Штауфен, тогда еще враг, Повелитель Ветра на службе узурпатора. Два титана, лучшие полководцы эпохи, сошлись... и Запад проиграл. Артур пал. А его сын, молодой Эрих, командовавший арьергардом, ощетинился копьями своих терций. Лиана, тогда еще наследница Юга, следила за донесениями с изумлением. Он не побежал. Он прошел маршем обратно в свои земли, сквозь кровавую пыль поражения, постоянно отражая наскоки все той же конницы Вальдемара. Именно тогда, глядя на его портрет, передаваемый с гонцами – молодое, изможденное, но не сломленное лицо, сжатое в ярости, – она впервые пробормотала: "Волкодав... Молодой волкодав".
А потом была Черная речка. Отчаяная попытка Эриха запутать Вальдемара. Он почти сумел – большая часть его терций ушла в горы, и Вальдемар клюнул, думая, что Эрих там закрепится. Но конница Востока настигла на переправе лишь небольшой отряд прикрытия. И Эрих, их командир, не побежал. Сорок пеших против сотни латников Вальдемара. Лиана видела донесение с дрожащими руками: "...командир фон Лихтенфельд, приняв обратный хват мечей, возглавил оборону у мостовых устоев..." Они выстояли. Чудом. Ценой страшных потерь. Но выстояли. Эрих выжил, но его ненависть к Вальдемару стала легендой.
Ирония судьбы была горькой. Вальдемар, разгромив Запад, обрушился на Юг. На земли ее отца и герцога Айе. Лиана помнила, как прибывали гонцы, один за другим, с лицами, как мел. Войска двух герцогств... просто стёрли в щепки. Гениальность Вальдемара была безжалостной машиной разрушения. Позже, уже странным образом став союзниками против Орды на юге, она видела, как тот самый Вальдемар просчитал скорость тяжелых рыцарских коней против резвых степняков, прикинул расстояние до сантиметра и... не дал Орде вырваться. Покрошил. И единственный человек на свете, кто хоть как-то мог противостоять этому военному гению в поле, был тогда еще 22-летний Эрих фон Лихтенфельд. Ее будущий муж.
Перед самой свадьбой, холодным политическим актом, он как-то неловко заметил, смотря куда-то мимо нее: "Жаль, мы так мало знакомы, миледи". Она, помня Черную речку, помня его марш сквозь ад, помня, как он один стоял против ста латников Вальдемара с мечами в обратном хвате, подошла и тронула его руку, затянутую в кожу. Он вздрогнул. "Мой волкодав, – сказала она тихо, глядя прямо в его удивленные, усталые глаза. – Ты уже легенда".
Сейчас, на бастионе, глядя, как ее муж с тем же обратным хватом ждет последних обреченных врагов, а союзная конница его старого врага и нынешнего лучшего друга Вальдемара и ее брата Нирода крушит их тылы, Лиана чувствовала, как смех и слезы борются у нее внутри. История завершила круг. Волкодав выжил. И легенды сражаются плечом к плечу.
Внезапный свист пули, рикошетившей от камня рядом, вернул ее в настоящее. Внизу, у терции, их сын – точная копия отца в его молодые годы – уверенно командовал, не обращая внимания на выстрелы. Ее волкодав. Молодой. Лиана резко обернулась к лучникам на стене: "Прицел по тем идиотам в захабе! Не дайте им поднять голову! Сын герцога – внизу!"
А Эрих фон Лихтенфельд, Повелитель Скал, наконец шагнул вперед. К последним двадцати. Его ухмылка была оскалом волка. Мечи в обратном хвате ждали работы.

..Эрих фон Лихтенфельд, Повелитель Скал, шагнул вперед. К последним двадцати в захабе. Его ухмылка была оскалом волка. Мечи в обратном хвате ждали работы. Лязг, крики и хлюпающие звуки за стенами говорили о том, что основная резня уже шла полным ходом.
Лиана отвернулась от кровавой бойни у ворот, ее взгляд скользнул по полю. Преследование превратилось в хаотичную рубку. Большинство нападавших были смяты, рассеяны или уже бежали, настигаемые всадниками Нирода – ее стремительного брата, Повелителя Молний. Но вот там... на левом фланге, ближе к опушке леса... порядок.
Где-то полторы сотни латников. Не наемники, нет. Латы королевского домена, поблескивающие под кровавым солнцем. Они сумели оторваться, перестроиться. Не в идеальный клин, но в нечто плотное, угрожающее. И они пошли. Не в бегство. Навстречу.
Они изображали таран. Копья наперекосяк, щиты кое-как, но шли с диким ревом, пытаясь внушить ужас. И – черт возьми – сработало! Кавалерия Нирода, увлекшаяся преследованием бегущей толпы, увидела эту рваную, но яростную массу, несущуюся прямо на них. Мгновение нерешительности... и эскадроны Повелителя Молний резко свернули, рассеиваясь в стороны, чтобы избежать лобового столкновения. Они дали дорогу.
"Идиоты...", – прошептала Лиана, но не о своих. О королевских латниках. Они купились на свою же браваду. Они думали, что прорвутся?
И тут раздался горн. Короткий, резкий, режущий звук, знакомый ей до боли. Горн Вальдемара.
Как по волшебству (а на деле – по железной дисциплине, которую годами вбивал в своих "Железных Ветров" старый пропойца) из клубов дыма и пыли справа вырвалась сотня. Всего сотня. Но какая! Тяжелые кони, покрытые броней, всадники, чьи латы казались выкованными из самой ночи. Они не бежали – они выехали. Ровно, как на параде. Пики – длинные, страшные, настоящие таранные копья – легли на наплечники, были плотно взяты подмышку. Щиты прикрыли грудь коней и всадников. Они сгруппировались. Сконцентрировались. Стали не людьми на конях, а единой стальной громадой, несущей смерть.
Королевские латники, только что ликующие от того, что прогнали кавалерию Нирода, обернулись. Их рев сменился на вопль ужаса. Они поняли. Поняли, что их псевдо-таран развернул их строй прямо под удар настоящего молота. Молота Вальдемара фон Штауфена, Повелителя Ветра. Мастера таранного удара.
Расстояние было смешным. Сотня тяжелых всадников Вальдемара на полном скаку против полутора сотен латников, только что пытавшихся изобразить кавалерийскую атаку.
Удар был... неописуем. Лиана даже не услышала привычного грохота. Она увидела, как строй королевских домена просто... расплющило. Как карточный домик под копытами разъяренных быков. Копья сломались в первых рядах, но инерция стальных коней и всадников сделала свое дело. Люди летели, ломались, исчезали под копытами. Рев триумфа всадников Вальдемара смешался с предсмертными хрипами.
Лиана медленно выдохнула. Дым стелился по полю. Крики стихали, сменяясь стонами и командными окриками добивающих. Кавалерия Нирода, опомнившись, уже заходила с флангов, отрезая последние попытки к бегству. У ворот замка лязг и крики смолкли – телохранители и Эрих закончили свою работу в захабе.
Она обвела взглядом поле. Разбитые знамена королевского домена. Горы тел. Дым. И стройные, неумолимые эскадроны Вальдемара, уже переходившие на мечи, чтобы добить остатки.
"Вот и всё", – тихо сказала Лиана фон Лихтенфельд, урожденная герцогиня Юга. Голос ее был спокоен, почти устал. Игра была сыграна. Король бывший прислал свой лучший ударный кулак. И потерял его здесь, у стен Запада, под копытами "Железных Ветров" и мечами Повелителя Скал. Плата за глупость и предательство была выплачена сполна. Кровью.

..."Вот и всё", – тихо сказала Лиана фон Лихтенфельд, урожденная герцогиня Юга. Голос ее был спокоен, почти устал. Игра была сыграна. Узурпатор прислал свой лучший ударный кулак. И потерял его здесь, у стен Запада, под копытами "Железных Ветров" и мечами Повелителя Скал. Плата за глупость и предательство была выплачена сполна. Кровью.
И вдруг, сквозь запах гари и железа, сквозь усталость, ее пронзил смех. Не ее собственный. Смех Эриха.
Тот самый, хрипловатый, с легкой издёвкой, с которым он рассказывал ей о другом разгроме. О том, как они с Вальдемаром втоптали в песок семь тысяч кочевников Орды. Как Вальдемар, этот невыносимый педант, тут же, в шатре, разложил перед ошалевшими командирами разницу в дистанциях и скоростях между их тяжелыми рыцарскими конями и "этими пони кочевников". "И гад такой, – передразнила Лиана мысленно голос мужа, – фон Штауфен умничал, прям учитель в школе для дурачков! Надоел уже!"
И вот, как раз когда лекция этого "учителя" достигла апогея, в шатер влетели дозорные, перебиравшие ногами от усталости: "Идут! Тяжелая конница! Пятьсот... семьсот сабель!" Откуда? Разъезды докладывали – Орда уничтожена. А тут – целый полк, идущий прямиком на их лагерь. А войска... войска были вымотаны в хлам. Две тысячи латников убили по три-четыре кочевника каждый. Люди еле держались, кони спотыкались. Паника? Нет. Эрих вызывал графа Галлена: "Граф, собирай арьергард, человек пятьдесят..." И тут – голос Вальдемара, этот вечный, издевательский тон: "Граф Галлен! Выстройте ваших храбрецов в линию. Два ряда. Широко. И... приведите ко мне одного пленника. Самого... представительного".
"Галлен, конечно, не великий стратег, – вспомнила Лиана слова Эриха, – но с шутами, которые разъезды не высылают, уж точно знал, как поступать!" И пока Эрих с Вальдемаром в шатре гадали, успеет ли Галлен до подхода неизвестных или придется поднимать умирающее от усталости войско на новый бой... граф успел. И приволок на веревке важного пленника. "Я глянул, Лиан, – рассказывал Эрих, и в его голосе слышалась та самая смешинка, – и понял: либо твоего отца слуга, либо герцога Айе. Знакомый герб!"
А эта "тварь", барончик, стоя перед ДВУМЯ великими герцогами, только что разгромившими Орду, заявил с важным видом: "Кто такие? Я иду на выручку герцогам Севера!" (то есть им, Эриху и Вальдемару!). "Меня, – голос Эриха в ее памяти срывался от смеха, – тут смешинка начала валить. Но хамство надо пресекать! Я ему: 'Я – Эрих фон Лихтенфельд. А это – Вальдемар фон Штауфен. И мы в помощи не нуждаемся'. А он... О, боги! Он такой: 'Барон фон Штауфен? С ополчением иду на помощь...'"
"Все, Лиан! – кричал в ее памяти Эрих. – Дальше я слушать не мог! Клянусь, вывалился из шатра, завалился за бочку и рыдал! Рыдал, как дитя! А этот идиот... этот барон... он же не понял, почему все вокруг держатся за животы!"
Стоя на бастионе над затихающим полем боя, Лиана фон Лихтенфельд рассмеялась. Громко, звонко, до слез. Смеялась над глупостью барона, над рыдающим за шатром мужем, над вечным умничаньем Вальдемара, которое сегодня еще раз спасло им всем шкуру. Смеялась над абсурдом войны, где герои оказываются осажденными в своем же лагере собственными "спасителями", а лучший полководец королевства может валяться в пыли, не в силах сдержать хохота. Смеялась, потому что этот смех Эриха, дикий и очищающий, был глотком жизни посреди моря смерти. Потому что они выжили. Опять. И Вальдемар, этот старый пропойца и педант, был рядом. Опять.
Внизу, у ворот, Эрих, вытирая меч о плащ мертвеца, поднял голову на звук ее смеха. Увидел ее, трясущуюся от хохота на бастионе. И его собственная, знакомая ухмылка, усталая, но искренняя, тронула его окровавленное лицо. Он махнул ей мечом, как бы говоря: "Видишь? Ничего не меняется".
А с поля, где его "Железные Ветры" добивали последних королевских латников, донесся хриплый, несуразно громкий смех самого Вальдемара фон Штауфена, Повелителя Ветра. Кажется, кто-то только что вспомнил того самого барона.