Тишина между мирами была не пустотой, а тканью из сплетенных теней и проблесков зарождающихся звезд. Здесь, на пороге еще не сформировавшегося бытия, витали Шестеро. Они не нуждались в дыхании, но ощущали пульсацию Хаоса – колыбели и могилы всего сущего. Оттуда они вышли первыми, когда сам Хаос был молод. Оттуда же, как щепки от могучего древа, отрывались новые миры, и Шестеро следовали за ними. Их долг, их суть, была в том, чтобы дать Разуму шанс.
Они наблюдали. Мир, раскинувшийся перед ними сейчас, дышал первозданной силой. Горы вгрызались в облака, океаны лизали необъятные континенты, леса были зеленым ковром жизни. И жизнь эта уже породила искру, за которой они охотились. Ээра. Мир обычный по меркам Хаоса, но наполненный кипящей энергией становления.
Первая протянула руку, и ее пальцы, совершенные, как скульптура древнего мастера, коснулись невидимой мембраны, отделявшей их от Ээры. Чувства Шестерых проникли внутрь, сканируя потоки энергии, истоки жизни.
"Духи сильны," – мысль Первой прозвучала для всех, как чистый колокольный звон. – "Светлые. Гармоничные. Они называют себя Перешти. Духи Света."
Второй, мужчина с чеканным профилем и взглядом, пронизывающим эпохи, кивнул. Его восприятие ощутило сущность Перешти – не индивидуальности, а единую, мощную сеть сознания, пронизывающую мир. Они были его хранителями, его иммунной системой, защищающей всю жизнь без разбора, от мельчайшей травинки до грозного хищника. Контраст с миссией Шестерых был очевиден. Созерцатели искали лишь разум. Тот, что способен познать огонь, создать орудие, нарисовать углем на стене пещеры быка или слепить из глины подобие ребенка.
"Диалог потребует времени," – отметил Третий, его голос был глубже, как гул земли. – "Они защищают целое. Мы – часть, способную осознать целое. Наша сила им ясна. Главенство примут. Но понимание... потребует терпения." Сила Шестерых, их древняя мощь, рожденная из самого Хаоса, была несомненна. Перешти были сильны для мира, но они были лишь его порождением. Шестерые же были первыми детьми Хаоса, стоявшими у истоков. Конфликта не предвиделось – лишь необходимость найти точки соприкосновения двух разных видов заботы.
Взгляд Второй, женщины, чья красота была холодна и вечна, как свет далеких галактик, сместился вниз, к поверхности Ээры. Туда, где в долинах рек и на склонах холмов копошились существа. Разумные. Четко очерченные четыре вида, чье переплетение уже создавало сложную, хрупкую картину.

• Обычные: Их было больше всего. Стройные, ловкие, с пытливым взглядом, уже освоившие примитивные орудия из камня и кости. Следы угля на стенах их убежищ, грубые фигурки – знаки пробуждающегося творческого духа. Будущее, казалось, было за ними. Основа.
• Мощные: Массивные, с тяжелыми надбровными дугами и выступающими клыками, выдающими силу челюстей. Их черепа были больше, тела крепче, поступь тяжелее. В других мирах именно они порой захватывали господство, подавляя численностью и грубой силой. Здесь они уже начали смешиваться с Обычными, но пока явно уступали им в распространенности.
• Низкие: Компактные, жилистые, юркие. Их отличал малый рост и несколько иные пропорции, делающие смешение с Обычными или Мощными маловероятным на этом примитивном этапе – слишком разное, слишком "чуждое". Они были вездесущи, как тени леса, но часто маргинализировались из-за своего отличия.
• Высокие: Загадка и тревога. Непостижимо стройные, с удлиненными конечностями и черепами, они казались хрупкими тростниками на ветру. Их трагедия читалась Шестерыми сразу: генетический тупик. Связь с другими видами не давала жизни. А сами они, замкнутые в своем хрупком совершенстве, не спешили исследовать мир практическим путем. Их угасание уже началось, еще до того, как их разум мог бы расцвести в полную силу. Они держались обособленно, маленькими группами на окраинах мира других рас.

"Много переплетенных нитей," – мысль Первой была окрашена легкой печалью. – "Выживут не все. Один вид, вероятно, возобладает. Сложный старт для Разума."
Третий мужчина, наблюдавший за схваткой Мощного и пещерного льва у подножия скалы (Мощный использовал заостренную палку – прогресс!), мысленно согласился: "Конкуренция жестока. Но потенциал есть. Особенно у Обычных и... у смешанных с Мощными."
Первая женщина сосредоточилась на Перешти. Чувствовалось их внимание, их светоносное присутствие, плетущее защитный кокон вокруг всего живого. Они уже ощутили пришельцев, этих Шесть титанических сущностей, сошедших с грани Хаоса. Сила Шестерых была не агрессивной, но очевидной, как факт существования горы. Перешти колебались – не со страху, а с осторожностью хранителей, оценивающих новое, могущественное явление в своей экосистеме.
"Пора," – просто констатировал Первый, мужчина, чей внутренний покой был глубже океанов Ээры. – "Обратимся к Духам Света. Объясним наше присутствие. Нашу цель."
Шесть совершенных фигур, три мужских и три женских, олицетворяющих древнюю гармонию, двинулись сквозь мембрану реальности. Они спускались в Ээру не как завоеватели, а как садовники, пришедшие в дикий, буйный сад, чтобы уберечь самые редкие и хрупкие ростки – ростки Разума, – от неизбежных бурь становления мира. Впереди был долгий разговор с Перешти и еще более долгое, терпеливое наблюдение за четырьмя ветвями человечества, чья судьба только начинала свой извилистый путь. Мир Ээра принял своих Созерцателей.

Плато встречи дышало ветром, несущим запах снежных вершин и далеких степей. Воздух над каменистой площадкой колыхался, как над раскаленным камнем, но не от жары – от сгустков чистого света. Перешти приняли предложенный облик: шестеро юношей, стройных и светловолосых, с глазами, в которых мерцали целые галактики. Их тела казались слепленными из солнечных зайчиков, чуть дрожащими на грани формы. Вторая слегка покачала головой, глядя на их хрупкие, почти подростковые фигуры.
"Не моя воля," – мысль ее была легкой, как шелест крыльев. – "Ваша суть так себя явила. Или вы вместе."
Старший из световых юношей – тот, чье мерцание было чуть устойчивее – склонился в глубоком, почти земном поклоне. Его "голос" был не звуком, а вибрацией света, переливами яркости, которые Шестерые читали без усилий.
Первые, мы приветствуем вас на земле Ээры. Имен у нас нет. Есть суть: Трава, Камень, Вода, Воздух, Зверь, Птица. – Мерцание указало на каждого по очереди. – Травы сейчас нет. Языки местных – жесты, рычание, запах страха или радости. Зачем вы здесь, Великие? Мы храним всю жизнь...
Первый шагнул вперед, его бездонный взгляд был обращен к световым юношам. Его ответ был не мыслью, а тишиной, наполненной смыслом, который Перешти восприняли как вспышку понимания.
Перешти. Суть вашего имени обращена к вам всем. Имена наши – лишь порядок явления из Хаоса. Цель проста: дать Разуму вырасти, не сгинуть. С духами мира не воюем, не подчиняем. Хаос породил всех. Без Разума он поглотит мир. Разумность духов – не разум мира. Мы пытались ставить барьеры Хаосу – тщетно. Сильнее нас – никого не знали, не чувствовали.
Видим ваше могущество, – ответил Перешти-Камень, его световая форма чуть сгустилась, как бы набирая твердость. Даже питаясь миром, вы сильнее нас в нашем же доме... Не важно. Помогать будем. Служить цели спасения мира – согласны.
"Число разумных?" – спросила Вторая, ее голос прозвучал четко в тишине плато.
Перешти выступили вперед, их мерцание стало отчетливее, как цифры на невидимых счетах:
Обычные: – Пульсация света от Перешти-Зверя. – Двадцать две тысячи.
Мощные: – Перешти-Камень. Семь тысяч.
Низкие: – Перешти-Вода, ее форма колыхалась, как струя. Тринадцать тысяч. Волны... растут, падают.
Высокие: – Перешти-Птица, его свет трепетал. Три тысячи.
"Структура? Прирост?" – уточнил Третий, его басовитый голос заставил вибрировать мелкие камешки под ногами.
Перешти-Зверь ответил за Обычных и Мощных:
Живут семьями. Три самца, пять-шесть самок. Детей – под двадцать. Выживает... треть. Его мерцание потемнело на миг.
За семьдесят ваших лет – триста двадцать четыре оборота вокруг Солнца – прирост почти нулевой. Кроме Низких. Но они... – Перешти-Вода снова заколыхалась тревожно. – Болеют. Восстанавливаются. Снова болеют.
"Низкие понятны," – холодно констатировала Третья. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, к болотистым низинам. "Болота, леса, горы – рассадники заразы. Острова есть?"
Есть, – подтвердил Перешти-Вода.
"Создать отмели. Выгнать Низких на острова. Две сильных эпидемии – и они вымрут. Чисто." Голос Третьей был лишен жестокости, лишь абсолютной, ледяной прагматичностью. Как хирург, предлагающий ампутацию.
Перешти-Вода задрожала, ее световая форма стала нестабильной, брызгая искрами непонимания и ужаса. Выгнать? Но... они часть жизни!
"Мощный, что сражался со львом?" – перебил Второй, игнорируя реакцию духа воды. Его внимание было приковано к равнинам внизу. "Иногда побеждают?"
Иногда! – подтвердил Перешти-Зверь, его свет вспыхнул гордостью за подопечных.
"Вам не сложно прикинуться... предостерегающим огнем? Запретить их семьям выходить на охоту там, где водятся львы, медведи? Этот вид вымрет. Но их кровь останется в Обычных – крепость, выносливость. Десятая-двадцатая часть – это сила." Второй говорил спокойно, как о селекции растений. "Численность шатка. У Обычных, у Низких. Надо резко увеличить. План нужен. Условия ваши."
Наступила пауза. Шесть световых юношей стояли неподвижно, их мерцание замедлилось, потускнело от тяжести услышанного. Перешти-Птица, отвечающий за Высоких, робко вспыхнул:
А... Высокие? Вы не спросили...
Вторая обернулась к нему. В ее совершенных чертах мелькнуло нечто похожее на сожаление, быстро сглаженное все тем же холодным разумом.
"Мы побывали во множестве миров. Они вымрут. Как и Мощные – те не всегда, но здесь... ясно. Мощные передают кровь Обычным. Низкие – тоже, хоть и редко. От Высоких – ничего. Они заняты... иной материей." Она махнула рукой в сторону одиноких скал, где виднелись несколько хрупких, нелепо высоких фигур, наблюдавших за облаками. "Если ты за них отвечаешь – найдите им остров. Чистая вода. Не жарко. Много грызунов – пусть едят яйца змей, потом научатся змей бить. Деревья – только хвойные, колючие. И... молитесь, если верите во что-то выше нас, чтобы никакая новая хворь не пришла. Вид болезненный. Луков они не изобретут. Никогда."
Тишина на плато стала гулкой. Перешти стояли, как застывшие светильники. Их юношеские облики казались теперь не просто формой, а символом наивности перед безжалостной логикой вечности, которую олицетворяли Шестеро. План Созерцателей висел в воздухе: изоляция, направленное вымирание, селекция. Все – ради спасения одной искры Разума из четырех. И духи Света, хранители всей жизни, должны были стать соучастниками этой хирургии.
Первый нарушил молчание, его голос был тих, но заполнил все пространство:
"Начнем с острова для Высоких. Покажите нам место. А потом... обсудим Огненное Предостережение для Мощных. И отмели для Них." Он кивнул в сторону невидимых болот. "Диалог, Перешти. Он требует решений. Трудных."
Световые юноши обменялись мерцаниями – быстрыми, тревожными, полными немого вопроса. Как служить жизни, помогая смерти? Но могущество Шестерых было неоспоримым фактом, как скалы под их ногами. Они поклонились. Глубоко. И повели Созерцателей к обрыву, откуда открывался вид на бескрайнее синее море и зеленые пятна далеких островов. Первый шаг в спасении Ээры был сделан. Шаг, от которого пахло пеплом и соленой волной, уносящей слабых.

Тишина на плато стала хрупкой, как тонкий лед. Световые юноши Перешти замерли, их мерцание застыло в немом вопросе перед холодной прагматикой Шестерых. И тогда Третья резко шагнула вперед. Ее движение было не плавным, как у других Созерцателей, а почти человечески порывистым. Она взмахнула руками, как бы отбрасывая невидимую пелену недосказанности.
"Стойте!" – ее мысль, обычно четкая и холодная, теперь несла оттенок раздражения, даже упрека, обращенного к своим же собратьям. – "Вы говорите с ними так, будто они прошли с нами сотни миров! Будто они видели восход и закат галактик! Да взгляните же!"
Ее совершенное лицо, обычно бесстрастное, обратилось к световым юношам. В глазах Перешти читалось смятение, глубина которого была незнакома древним Созерцателям. Они были молоды. Их мир был молод. Вулканы, над которыми они недавно весело кружили, еще дымились; ураганы, в которые они вплетались как струи чистого воздуха, еще не улеглись; а искра разума вспыхнула здесь буквально вчера по меркам вечности.
"Дайте я объясню," – мысль Третьей была направлена уже к Перешти, и в ней звучали ноты, которых духи света еще не слышали – приказ, смешанный с попыткой терпения. Она повернулась к ним, ее взгляд был острым. "Остановитесь. Да, мы Первые. Но варианты у Хаоса... ограничены. Мы спустились однажды в мир, где разум должен был вот-вот родиться. И ждали. Устроили спор... научный? Нет, не так. Мы пытались понять, почему хаотичное движение Хаоса приводит в основном к девяти расам? Почему в подавляющем большинстве люди? А из них – чаще всего одна доминирующая?"
Она сделала паузу, давая мерцающим юношам впитать это. "У вас здесь – четыре вида. Но понимаете? Это все равно что ваш пещерный лев. У него три вида шкуры: черная, рыжая, белая. Один чуть сильнее, другой чуть проворнее. Но это один вид! Проблемы выживания рас у вас нет! У вас проблема выживания одного вида, который Хаос, в своей прихоти, разбил на несколько форм! И потом, вероятно, он снова разобьется: одна форма станет узкоглазой, другая почернеет или уже была черной... Это все вариации! Как если бы белый лев спарился с черной львицей – котята были бы разных оттенков!"
Третья жестикулировала, ее движения были резче, чем у других Созерцателей, словно она переняла эту манеру у тех самых людей, за которыми наблюдала. "Но если этот лев живет только в скалах, выживет лишь рыжий, да и тот природа чуть изменит, а потом вытеснит в пустыню – там легче добычу гонять, а горные бараны слишком прыткие! Вот где логика! Не в том, о чем вы тут замерцали от ужаса!"
Она обвела взглядом своих собратьев, затем снова обратилась к Перешти, чье мерцание теперь колебалось, пытаясь уловить суть. "Нет, Перешти, вы – это новое. Мы впервые видим духов света. Видимо, Хаос проявляет себя в духах по-разному каждый раз. Но расы... разумные расы – они одинаковые! Из мира в мир!"
Третья замолчала на мгновение, ее взгляд стал отстраненным, уходящим в глубины памяти. "И вот к чему мы пришли в наших спорах... В тех мирах, что Хаос поглотил до Ээры, были... сущности. Божества. Над мирами. Они защищали свои творения, в которых были определенные расы. Хаос поглотил их по своим причинам... а теперь выплевывает их слабые отражения. Мы, Созерцатели... может, мы лишь отражения тех божеств? А не истинные боги? И люди... возможно, в тех мирах они были одни. Просто обычные. Но Хаос, поглотив, исказил, вклинил сюда свои... проблемы. Свои эксперименты. Четыре формы вместо одной."
Ее мысль стала тише, но от этого только весомее. "А насчет вас, духов... Есть подозрение. Большое подозрение. Мы потом поговорим, выслушаем вас. Но... почему в мирах обычно встречаются духи лишь одного вида? Может, потому что Хаос, поглощая те старые миры, не смог взять все их духовное разнообразие? Его... захаосило."
Слово "захаосило" прозвучало странно, почти грубо на фоне их возвышенной речи, но оно несло точный смысл – беспорядок, искажение, потеря исходного образца.
Плато снова погрузилось в тишину, но теперь она была иной. Не гнетущей, а... осмысляющей. Перешти мерцали медленно, как бы переваривая новую, ошеломляющую картину. Они – уникальные духи света? А расы – всего лишь искаженные копии единого архетипа? А сами Созерцатели... возможно, лишь бледные тени тех, кто был до?
Первый смотрел в бездну Хаоса за границами Ээры. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало теперь глубокую, древнюю задумчивость. Гипотеза Третьей висела в воздухе, холодная и тревожная, как горный ветер. Они пришли спасать Разум, но что, если они сами – всего лишь эхо?