Первый повернулся к Третьей. Ветер плато трепал их одежды – не тканые, а сотканные из самой ткани реальности, – но его взгляд был тяжелее камней под ногами. Перешти уже растворились в свете, унесясь к морю искать острова для обреченных Высоких и болотистые отмели для Низких. Теперь на каменистой площадке остались только Шестеро, и тишина между ними гудела напряжением невысказанного.
"Ты действительно так думаешь?" – мысль Первого была тихой, но пронзительной, как ледяная игла. Не о планах, не о духах света. О гипотезе. О тени, которую Третья бросила на их собственное существование.
Третья усмехнулась – сухо, без веселья. Ее глаза, обычно такие же холодные, как у других, теперь горели странным, почти человеческим огнем скепсиса.
"Я действительно думаю, что если мы сейчас схватим первого попавшегося вожака семьи – Мощного, Обычного, хоть Низкого – вложим ему в череп силу осознавать абстракции и заговорить... а потом вывалишь ему все, что только что сказали Перешти о направленном вымирании, селекции и их юном ужасе..." Она махнула рукой в сторону моря. "Боюсь, он либо сбросится со скалы, либо в его глазах просто погаснет тот самый разум, за который мы боремся. Совсем. Перешти... они необычные. Чересчур... цельные для духов. И слишком похожи на нас в их наивности. А насчет отражения..."
Она замолчала, глядя в туманную даль, где начинались земли Обычных. "Мы же обсуждали. Помнишь тот мир? Выпестованный нами. Где люди мечтают о звездах, строят хитрые машины, чтобы увидеть отражение других миров... и не понимают, что достичь их не смогут. Мы не дали им магию видеть истину. Они видят прибором... и все равно не понимают сути."
"Помню," – отозвался Первый, и в его каменном спокойствии дрогнула нота тепла. "Хороший мир. Стабильный. Разумный."
"Помнишь, у них есть места... где держат зверей? Не для еды. Для... наблюдения. Ухода. Звери там живут дольше, чем на воле, им не нужно бороться."
"Зоопарк. Или заповедник."
"Название не важно. Помнишь, мы ходили смотреть на одного смешного медведя? Толстенького, белого, с черными пятнами вокруг глаз, черными ушами и лапами? Больше таких нигде не видели. Травоядного."
"Помню. Панда. Ей давали... краски. И кусок грубой ткани. Она водила лапой, макая в краску, по ткани. Как... рисовала." Первый нахмурился, вспоминая.
"И что выходило?" – Третья пристально смотрела на него.
"Абстракция. Хаос линий и пятен. Бессмыслица."
"Вот именно. Хаос." Третья сделала шаг ближе. Ее голос стал тише, но острее. "Там было всего пять красок. Примитивнейшие цвета. И медведь, лишенный нашего разума, создавал... узоры. Хаотичные. Но в них была... форма. Неосознанная. Хаос, Первый. Чистый Хаос на куске ткани. Но порожденный существом, которое сам Хаос создал цельным, уникальным! Как?! Как Хаос, у которого нет разума в нашем понимании, который действует слепо, как огонь или вода, смог создать такую сложность? Такую... цельность в панде? И почему он, разрушая миры, потом выплевывает повторяющиеся паттерны разумных рас? Девять видов? Людей? Если он просто копирует то, что сжег, почему копии искажены? Почему не точны? Почему мы не точная копия тех... божеств, если мы их отражение?"
Она остановилась, переводя дух. Ее мысль вибрировала от накопленных вопросов, от веков наблюдений, которые не складывались в стройную картину. "Он сильнее нас. Он – источник. Но его метод... не копирование. Не точное воспроизведение. Это что-то другое. Разрушение и... рисование. Как панда краской. Бессмысленное для нее, но имеющее свою дикую логику для внешнего наблюдателя."
Первый долго смотрел на нее. Его древнее лицо, обычно неподвижное, отражало внутреннюю бурю. Он вспоминал панду, ее неуклюжие движения, бездумное размазывание краски. И вспоминал миры, поглощенные Хаосом, и миры, рожденные из него – с их повторяющимися людьми, эльфами, орками... и уникальными духами света.
"Нам нужно еще раз поспорить," – наконец произнес он, и в его голосе звучала не усталость, а пробудившийся интерес, давно забытый азарт познания. "У меня есть что возразить. Многое. Но твоя аналогия... с пандой... она тревожна. И глубока." Он взглянул в сторону, куда ушли Перешти. "Сначала спасем то, что можем спасти здесь. Потом... поговорим о Хаосе-Художнике."

Плато встречи за двадцать лет не изменилось. Камни помнили шаги Шестерых, ветер все так же свистел в расщелинах. Но когда Созерцатели вновь материализовались на знакомом месте, их встретили не световые юноши, а фигуры чуть более зрелые, с мерцанием спокойным и уверенным. Перешти возмужали вместе со своим миром.
Перешти-Камень выступил вперед, его световая форма была теперь плотнее, словно полированный гранит. Его «голос» вибрировал отчетливо:
Великие. Низким – хорошо. Острова чистые, вода проточная. Болезней среди них нет. Среди всех – нет. Мерцание чуть помрачнело. Высокие... потеряли немного. Но выживают. Надеемся, размножатся. Остров подобран верно – грызунов много, змей мало.
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
Мощные... Хм. Свет его формы заколебался, как бы имитируя вздох. Трижды запрещали Огненным Предостережением выходить на охоту за Быками Обрыва. Они... слушались. Ненадолго. Сейчас гоняют их с остервенением, загоняя в пропасти. Но Быки... сильны. Топчут многих. На траву их перевести... не получается.
Обычные... Ни плюса, ни минуса. Болезни были, но не сильные. Желание бить зверя... играет плохую штуку. Умирают в схватках.
Вторая кивнула, ее взгляд уже просчитывал варианты.
"Благодарим за труд. Боюсь, Низким и Обычным пора дать..."
Перешти-Камень вдруг резко вспыхнул, прерывая ее. Его мерцание стало нервным, почти виноватым.
Великие! Мы... побоялись сказать раньше! Но есть нечто! Существо... подобное вам! Было и, возможно, есть в этом мире!
Тишина ударила по плато, резкая и ледяная. Шесть пар глаз, видевших рождение и гибель звезд, устремились на духа камня. Первый шагнул вперед, его голос был тише шелеста ветра, но полон неведомой доселе силы:
"Что?!"
Оно спустилось... как вы. Мы не знаем когда или как. Но ваша сила... она была в нем! Потом... оно обратилось в скалу! На Севере, у Ледяных Зубьев! Это было... до появления всех видов людей! Мы испугались сообщить вам... посчитали, вы обвините нас в сокрытии! Сейчас... все обдумав...
"Подобное нам?" – Третий мужчина пробормотал, его бас прокатился гулким эхом. "Наши дети? Все же на своих мирах?"
Вторая женщина быстро «проконсультировалась» с остальными Созерцателями, их взгляды встретились в мгновенном, безмолвном обмене.
"Да, вроде все на месте... Разрывы времени, расстояния... Все учтено. Никто не пропал."
Первая женщина сжала кулаки, ее совершенные черты озарились холодной яростью, быстро смененной расчетливой мыслью.
"Хаос... Значит. Будем разбираться." Она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мошки. "Впрочем, плевать. Нас шестеро. А там... один камень. Позже попробуем понять, что это было." Ее взгляд снова стал острым, деловым. "Сейчас нужно решить, как с магией быть?"
Перешти-Птица (его форма теперь напоминала парящего орла) робко вспыхнул:
Магия?
"Ну, это..." Вторая задумалась, ища аналогию. "Примерно как вы... или мы, но в малом. Вызвать дождь над полем. Разжечь костер без трута. Вылечить сломанную ногу. Вырвать... заразу из крови. На уровне... шаманизма. Эээ... нет, вы не знаете этого слова."
Вы хотите... сделать их всех как мы? – спросил Перешти-Вода, его форма колыхалась с беспокойством.
Вторая рассмеялась. Звонко, весело, совсем по-человечески. Она даже подмигнула световому духу.
"Нет, дух, конечно нет! Силы в них будет... ну, если брать тебя и самого слабого шамана..." Она прищурилась, оценивая. "Как у той горы-"Созерцателя" и вот этого камешка!" – она показала на крошечный булыжник у своих ног размером с мизинец. – "Но они смогут! До изобретения луков, крепкой одежды... до понимания, что многие звери слабее их! Особенно надо работать с детьми. Чтобы шаман в первую очередь лечил их."
Лечил? – переспросил Перешти-Зверь, его мерцание выражало искреннее недоумение. Целительная сила духов распространялась на всю жизнь инстинктивно.
Вторая нетерпеливо махнула рукой:
"Мы хотим дать им – Обычным и Низким – минимальные магические силы. Связанные с природой. Чтобы они могли... ускорить свое выживание. Уменьшить потери. Чтобы больше детей доживало до взрослости. Чтобы меньше гибло от глупых ран и лихорадок. Вы согласны?"
Перешти обменялись быстрыми, яркими вспышками – совещались. Затем все шестеро духов света склонились в глубоком, синхронном поклоне.
Как прикажете, Великие.
Вторая закатила глаза. Третья фыркнула. Даже Первый позволил себе едва заметную улыбку.
"Как вы надоели с этим!" – воскликнула Вторая, но без злобы, скорее с теплым раздражением. "Мы вам не повелители! Мы просто... пытаемся придумать, как решить задачу! Как спасти то, что может сгинуть!" Она указала на одинокую, чахлую сосну, росшую у края обрыва. Видны были ходы короедов. "Видите дерево? Умирает от жуков. Можно же взять смолу – сок дерева! – и замазать ходы! Жуки задохнутся, дерево получит шанс выжить! Вот что мы хотим дать им! Инструмент! Не власть над вами!"
Перешти замерли. Их мерцание замедлилось, стало глубже, задумчивее. Образ чахнущего дерева и простого, но действенного решения – смолы – был понятен. Это был язык, который они могли почувствовать кожей света. Это был не приказ сверху, а... совместное решение садовника, пытающегося спасти сад.
Поняли, – мерцание Перешти-Камня было теперь твердым и ясным. Инструмент. Смола для дерева. Дадим им... смолу.
Над плато, где двадцать лет назад решались судьбы видов, а сейчас говорили о лечении детей и спасении деревьев от жуков, повисло молчание согласия. Загадка каменного Созерцателя на Севере подождет. Сейчас нужно было научить людей Ээры их первой, самой важной магии – магии выживания.

Плато снова напряглось. Ветер внезапно стих, будто прислушиваясь. Вторая только что обозначила границы грядущей магии, а теперь ее слова повисли в воздухе, ожидая реакции. Но откликнулись не духи света.
Второй (мужчина) тяжело вздохнул. Его взгляд скользнул по своим собратьям-мужчинам, а затем к женщинам – Второй, Третьей, Первой. В его совершенных чертах мелькнуло что-то удивительно человеческое – усталое раздражение, смешанное с долей юмора.
"Девушки," – его мысль прозвучала сухо, но громко, обращаясь именно к женской половине Шестерых. – "Мы, конечно, любим наших жен... но в этом мире вы нам рта не даете открыть?"
Третья фыркнула, Вторая подняла бровь с видом "ну и что?", Первая лишь слегка наклонила голову, давая ему продолжить.
Он повернулся к Перешти, его голос снова обрел деловитость, но с легким оттенком досады:
"Пределы магии. Ограничения. Стихии. Только стихии. Земля, вода, огонь, ветер. Без пятого элемента – без духа, без манипуляций разумом, временем, сущностью. Чистая энергия природы." Он сделал паузу, подчеркивая важность. "Попытки перейти грань... попытки украсть крохи иной магии, не стихийной... Перешти имеют право и обязанность на уничтожение любого, кто стал псевдобессмертным. Это – единственный в магической науке способ обойти запрет на истинное бессмертие через постоянную регенерацию за счет искаженной магии. Он недопустим."
Он поднял руку, как бы рисуя в воздухе:
"Чистая магия стихий – это цикл. Земля трескается от засухи – но потом приходит дождь, и она заживает. Вода высыхает – но испаряется, образует облака и падает вновь. Огонь затухает – но молния или искра его рождают снова. Ветер умолкает – но давление и тепло гонят новые потоки. Сама сила стихий не позволит шаману перейти ненужные барьеры. Он – часть цикла, а не его господин. Его сила – это смола для дерева, а не топор для леса. Понятно?"
Перешти мерцали согласием. Принцип цикличности, неуничтожимости стихий был им глубоко родным. Уничтожение же того, кто пытается этот цикл сломать ради личной вечности – логично и необходимо для сохранения баланса.
Второй кивнул, удовлетворенный. Но затем его взгляд стал тяжелее, вернувшись к главной тревоге. Он обратился ко всем Созерцателям, но его слова были адресованы в первую очередь женщинам:
"Но меня, честно говоря, волнует не столько магия... сколько Он. Созерцатель. Камень. Мы никого, кроме наших собственных детей, никогда не встречали. Вы представляете, какой резонанс был бы, если бы он спускался в миры, как мы? Мы бы услышали! А этот мир... он моложе нас на порядки. Мы были здесь с самого начала разумной искры. Откуда он взялся?!"
Вторая отозвалась первой, ее прежняя веселость сменилась холодной усмешкой:
"Проделки Хаоса, милый. Сколько миров мы у него из-под носа утащили, не дав поглотить? Будь я купцом... я бы ненавидела таких наглых конкурентов." Ее глаза сузились. "И он нам подкинул 'серьезного собрата'? Собрата?" Она резко рассмеялась, звук был колючим. "Ты ошибаешься. Мы вышли парой. Три пары. Я да ты." Она указала пальцем на него, затем на других. "А это... гм... ну, вы поняли. Чужак. Эхо. Ошибка. Или... вызов."
Она выпрямилась, и в ее позе появилась стальная решимость, знакомая по сотням спасенных миров:
"Надо прощупать этот камень. Разбудить его суть. А если что... – ее губы тронула безжалостная улыбка, – ...вышвырнем обратно в Хаос. Нас шестеро. Мы сильнее кратно."
Молчание на плато стало грозовым. Даже Перешти почувствовали сдвиг – от планов спасения деревьев и лечения детей к чему-то древнему, опасному и личному. Хаос не просто капризный художник. Он мог быть и мстительным купцом. И Шестеро были готовы защищать свой "бизнес" спасения разума с холодной яростью первых детей Хаоса. Северные Ледяные Зубья ждали.