1506–1507 гг.: Папа-воин, генуэзский мятеж и закат Борджиа
1507 год стал временем, когда после относительного затишья в Италии вновь начали собираться тучи новых войн. Франция, утвердившись в Милане и подавив мятеж в Генуе, столкнулась с серьёзной угрозой со стороны императора Максимилиана I, который при поддержке германских князей готовился к вторжению в Италию. Одновременно папа Юлий II, недовольный французским засильем, вёл двойную игру, а Венеция оказалась перед трудным выбором между двумя великими державами. В этой напряжённой обстановке состоялась историческая встреча Людовика XII и Фердинанда Арагонского в Савоне, положившая начало новому альянсу и продемонстрировавшая неожиданное единство бывших врагов. Год завершился без большой войны, но с ясным осознанием неизбежности нового конфликта.
Часть I. Генуэзский мятеж и триумф Людовика XII
Истоки восстания
Генуя, всегда раздираемая внутренними противоречиями, в 1506–1507 годах стала ареной ожесточённой борьбы между народом (пополанами) и знатью. Конфликт, начавшийся с самоуправства нескольких дворян, быстро перерос в гражданскую войну. Народ, взявшись за оружие, убил одного из членов семьи Дориа, ранил других нобилей и под давлением толпы провёл закон, сокращавший представительство знати в органах власти. Губернатор Роккальбертино, замещавший отсутствовавшего Филиппа Равенстейна, вынужден был уступить.
Однако радикальная чернь не успокоилась. Были созданы восемь народных трибунов с диктаторскими полномочиями. Толпа захватила города на восточной Ривьере (принадлежавшие Джанлуиджи Фьески) и осадила Монако, принадлежавшее Лючано Гримальди. Комендант крепости Кастеллетто, где укрылись французы, начал обстреливать город. В ответ мятежники избрали нового дожа — красильщика шёлка Паоло да Нови, человека из самых низов, и провозгласили независимость Генуи от Франции. Над городом взвились имперские знамёна (по слухам, при тайной поддержке папы и Максимилиана).
Король идёт на Геную
Людовик XII, только что оправившийся от болезни и получивший известия о мятеже, решил действовать лично, помня неудачный опыт Неаполитанской кампании, где полководцы его подвели. Он собрал внушительную армию: 800 копий (тяжёлой конницы), 1800 лёгких кавалеристов, 6000 швейцарцев и 6000 другой пехоты, а также флот из галер и галеонов. Король пересёк Альпы и в апреле 1507 года подошёл к Генуе.
Генуэзцы, надеявшиеся на неприступность горных проходов, были разочарованы: их отряды, охранявшие перевалы, трусливо бежали при приближении французов. Армия Людовика беспрепятственно спустилась в долину Польчевера. Единственная серьёзная стычка произошла у бастиона на горе Монтанья-дель-Промонторио, где генуэзцы, поначалу успешно оборонявшиеся, в итоге дрогнули и отступили, потеряв около трёхсот человек. Паника охватила город.
Капитуляция
Дож Паоло да Нови с немногими сторонниками бежал в Пизу. Город сдался на милость короля. 29 апреля Людовик XII торжественно вступил в Геную: он шёл пешком под балдахином, в полном вооружении, с обнажённым кинжалом в руке — символом абсолютной власти. Старейшины города бросились ему в ноги с мольбой о прощении, произнеся трогательную речь, в которой сваливали вину на «подонков низшей черни».
Король проявил снисходительность, но наказал город: Генуя лишалась всех прежних вольностей, её самоуправление ставилось под контроль короля (впредь управление осуществлялось как в обычном миланском городе). Город обязался выплатить 200 тысяч дукатов на строительство крепости Брилья (Узда), которая должна была контролировать порт. Мятежные трибуны и зачинщики были казнены (в том числе Деметрио Джустиниани, раскрывший на допросе связи с папой). Паоло да Нови позже был пойман и также обезглавлен.
Гвиччардини замечает: «Война продлилась всего восемь дней и показала всё неразумие народа, который питает пустые надежды и строит иллюзии, не зная меры ни в чём».
Часть II. Констанцский рейхстаг: имперская угроза
Папские интриги и призыв к крестовому походу
Пока Людовик XII усмирял Геную, император Максимилиан I, подстрекаемый папой Юлием II и венецианцами (опасавшимися французского усиления), созвал в Констанце рейхстаг германских князей. Папа направил императору бреве, в котором обвинял французского короля в намерении захватить императорскую корону и передать папский титул кардиналу Руанскому. Венецианцы также писали Максимилиану о своих опасениях.
Речь Максимилиана
На рейхстаге, собравшем небывалое число князей и представителей вольных городов, император произнёс пламенную речь. Он напомнил о древней славе германцев, о том, что они всегда были повелителями мира, а теперь французский король посягает на самое сердце империи — императорскую корону. Максимилиан призвал к походу в Италию, чтобы защитить права империи и Римской церкви. Он обещал лично возглавить войско и заверил, что Германия ещё не утратила своей мощи.
Решения рейхстага
Воодушевлённые князья согласились выделить императору 8000 всадников и 22 000 пехоты с жалованьем на полгода, а также 120 000 рейхсталеров на артиллерию и прочие расходы. Войско должно было собраться у Констанца к середине октября. Однако при обсуждении выяснилось, что князья хотели бы, чтобы поход возглавлялся от имени всей империи, а капитаны назначались сообща, и завоёванные территории распределялись по решению рейхстага. Максимилиан, не желавший делиться властью, настоял на своём единоличном командовании, и помощь была утверждена в урезанном виде.
Итальянская реакция
Вести о решениях рейхстага вызвали в Италии тревогу. Многие опасались вторжения «свирепых и опытных в военном деле» немецких ландскнехтов. Папа Юлий II, разрываясь между страхом перед французами и старинной враждой с империей, вёл двойную игру: он послал к Максимилиану легата, кардинала Санта-Кроче, но предписал ему приглашать императора в Италию только без войска, обещая торжественную коронацию. Максимилиан, в свою очередь, вёл переговоры со швейцарцами, пытаясь переманить их на свою сторону.
Однако к осени, когда французский король распустил армию после взятия Генуи и угроза его немедленного удара исчезла, пыл германских князей поостыл. К тому же французские агенты щедро раздавали золото, на которое немцы, по замечанию Гвиччардини, «чрезвычайно падки». В итоге реальная угроза вторжения отодвинулась.
Часть III. Встреча в Савоне: примирение двух королей
Отъезд Фердинанда из Неаполя
Летом 1507 года Фердинанд Арагонский покинул Неаполь, где пробыл всего семь месяцев, и отправился морем в Испанию. Его присутствие требовалось в Кастилии: после смерти Филиппа Красивого его дочь Хуана впала в безумие и отказывалась подписывать какие-либо документы, а страна погружалась в смуту. Король Арагона спешил вернуть себе власть в Кастилии (как регент при малолетних внуках).
Перед отъездом он уладил отношения с великим капитаном Гонсальво де Кордовой, которого подозревал в сепаратистских амбициях, но теперь они расстались мирно. Фердинанд также вёз с собой свою молодую жену Жермену де Фуа, племянницу Людовика XII.
Встреча в Савоне
Французский король, зная о планах Фердинанда, специально задержался в Италии, чтобы встретиться с ним. Местом встречи была выбрана Савона — порт на генуэзской Ривьере. Когда флотилия Фердинанда показалась в виду города, Людовик XII, спустившись на мол, без всякой охраны перешёл по деревянному мосту на королевскую галеру. Там его с радостью встретили Фердинанд и Жермена.
Гвиччардини подробно описывает это событие как невиданное проявление доверия между двумя государями, ещё недавно бывшими злейшими врагами. Короли сошли на берег и пешком, сквозь толпу, направились в замок. Королева Жермена шла между мужем и дядей; за ними следовали кардинал Руанский и великий капитан Гонсальво. Зрелище двух самых могущественных монархов Европы, идущих рука об руку, поразило современников.
Великий капитан в лучах славы
Особое внимание привлекла фигура Гонсальво де Кордовы. Французы, ещё недавно терпевшие от него поражения, смотрели на него с восхищением и любопытством. В его честь рассказывали истории о его подвигах: о внезапном нападении на баронов в Лаино, о стойкости в осаждённой Барлетте, о гениальном маневре на Гарильяно. Людовик XII, пожелавший, чтобы Гонсальво сидел с ними за одним столом, «с неизменным изумлением смотрел на него и говорил с ним».
Гвиччардини замечает, что этот день стал для великого капитана таким же триумфом, как и его вступление в Неаполь, и, увы, последним. После возвращения в Испанию он больше никогда не участвовал в войнах и отошёл от дел.
Результаты переговоров
Три дня короли провели в тайных беседах (папский легат кардинал Санта-Прасседе был допущен лишь к внешним церемониям). Было достигнуто соглашение о взаимной дружбе, о совместном посредничестве в примирении Франции с империей, а также о будущем выступлении против Венеции (хотя пока в общих чертах). Обсуждалась и судьба Пизы: Фердинанд обещал убедить пизанцев добровольно подчиниться Флоренции, за что флорентинцы должны были выплатить ему крупную сумму и вступить в союз. Однако пизанцы не спешили сдаваться, и вопрос остался открытым.
Часть IV. Венецианская дилемма: между Францией и Империей
Давление с двух сторон
Венеция оказалась в центре дипломатической бури. Максимилиан требовал пропустить его армию через венецианские земли и предлагал союз против Франции, угрожая в противном случае договориться с Людовиком XII. Французский король, в свою очередь, призывал венецианцев выполнить союзнические обязательства и выступить против имперского вторжения.
Сенат Венеции понимал, что нейтралитет невозможен: любой выбор грозил войной с одной из великих держав. Дебаты в Совете приглашённых (сенате) были жаркими. Гвиччардини приводит две программные речи — сторонника союза с Империей и сторонника сохранения союза с Францией.
Аргументы за союз с Империей
Оратор (в тексте имя пропущено, но, вероятно, это был один из влиятельных сенаторов) доказывал, что союз двух королей (Франции и Империи) против Венеции — вполне реальная угроза, и если не опередить события, Венеция окажется в изоляции. Французский король, движимый честолюбием и желанием вернуть утраченные миланские земли (Кремону и др.), легко может сговориться с Максимилианом, несмотря на все противоречия. История знает примеры неразумных решений государей. Лучше вступить в союз с императором сейчас и разделить плоды победы, чем потом противостоять коалиции всех врагов.
Аргументы за сохранение союза с Францией
Оппонент (вероятно, Андреа Гритти) возражал: союз с Максимилианом опасен сам по себе, ибо император, оказавшись в Италии, станет угрозой для всех, включая Венецию. Его бедность и ненадёжность приведут к тому, что войну придётся вести за венецианский счёт. Французский король, напротив, доказал свою предсказуемость и не заинтересован в чрезмерном усилении империи. К тому же нарушение союза с Францией подорвёт доверие к Венеции и даст повод обвинить её в агрессивности.
Решение сената
После долгих споров возобладала осторожность. Сенат решил отказать Максимилиану в пропуске войска, сославшись на союз с Францией, но при этом не брать на себя новых обязательств и не вступать в активную войну на стороне Людовика. Послам императора было объявлено, что Венеция будет строго соблюдать договор с Францией, но надеется, что Максимилиан не станет нарушать её границ и обратит своё оружие против Бургундии или Милана. По сути, это был нейтралитет, выгодный Венеции, но чреватый недовольством обеих сторон.
Заключение: итоги 1507 года
Год 1507 не принёс большой войны, но подготовил почву для будущих конфликтов:
Таким образом, 1507 год стал годом дипломатической подготовки к новой большой войне — войне Камбрейской лиги, которая разразится уже в 1508 году и объединит Францию, Империю, Испанию и папу против Венеции. Генуэзский поход Людовика XII, констанцские угрозы Максимилиана и савонское свидание двух королей были лишь прологом к драме, которой суждено было потрясти Италию.
Часть I. Генуэзский мятеж и триумф Людовика XII
Истоки восстания
Генуя, всегда раздираемая внутренними противоречиями, в 1506–1507 годах стала ареной ожесточённой борьбы между народом (пополанами) и знатью. Конфликт, начавшийся с самоуправства нескольких дворян, быстро перерос в гражданскую войну. Народ, взявшись за оружие, убил одного из членов семьи Дориа, ранил других нобилей и под давлением толпы провёл закон, сокращавший представительство знати в органах власти. Губернатор Роккальбертино, замещавший отсутствовавшего Филиппа Равенстейна, вынужден был уступить.
Однако радикальная чернь не успокоилась. Были созданы восемь народных трибунов с диктаторскими полномочиями. Толпа захватила города на восточной Ривьере (принадлежавшие Джанлуиджи Фьески) и осадила Монако, принадлежавшее Лючано Гримальди. Комендант крепости Кастеллетто, где укрылись французы, начал обстреливать город. В ответ мятежники избрали нового дожа — красильщика шёлка Паоло да Нови, человека из самых низов, и провозгласили независимость Генуи от Франции. Над городом взвились имперские знамёна (по слухам, при тайной поддержке папы и Максимилиана).
Король идёт на Геную
Людовик XII, только что оправившийся от болезни и получивший известия о мятеже, решил действовать лично, помня неудачный опыт Неаполитанской кампании, где полководцы его подвели. Он собрал внушительную армию: 800 копий (тяжёлой конницы), 1800 лёгких кавалеристов, 6000 швейцарцев и 6000 другой пехоты, а также флот из галер и галеонов. Король пересёк Альпы и в апреле 1507 года подошёл к Генуе.
Генуэзцы, надеявшиеся на неприступность горных проходов, были разочарованы: их отряды, охранявшие перевалы, трусливо бежали при приближении французов. Армия Людовика беспрепятственно спустилась в долину Польчевера. Единственная серьёзная стычка произошла у бастиона на горе Монтанья-дель-Промонторио, где генуэзцы, поначалу успешно оборонявшиеся, в итоге дрогнули и отступили, потеряв около трёхсот человек. Паника охватила город.
Капитуляция
Дож Паоло да Нови с немногими сторонниками бежал в Пизу. Город сдался на милость короля. 29 апреля Людовик XII торжественно вступил в Геную: он шёл пешком под балдахином, в полном вооружении, с обнажённым кинжалом в руке — символом абсолютной власти. Старейшины города бросились ему в ноги с мольбой о прощении, произнеся трогательную речь, в которой сваливали вину на «подонков низшей черни».
Король проявил снисходительность, но наказал город: Генуя лишалась всех прежних вольностей, её самоуправление ставилось под контроль короля (впредь управление осуществлялось как в обычном миланском городе). Город обязался выплатить 200 тысяч дукатов на строительство крепости Брилья (Узда), которая должна была контролировать порт. Мятежные трибуны и зачинщики были казнены (в том числе Деметрио Джустиниани, раскрывший на допросе связи с папой). Паоло да Нови позже был пойман и также обезглавлен.
Гвиччардини замечает: «Война продлилась всего восемь дней и показала всё неразумие народа, который питает пустые надежды и строит иллюзии, не зная меры ни в чём».
Часть II. Констанцский рейхстаг: имперская угроза
Папские интриги и призыв к крестовому походу
Пока Людовик XII усмирял Геную, император Максимилиан I, подстрекаемый папой Юлием II и венецианцами (опасавшимися французского усиления), созвал в Констанце рейхстаг германских князей. Папа направил императору бреве, в котором обвинял французского короля в намерении захватить императорскую корону и передать папский титул кардиналу Руанскому. Венецианцы также писали Максимилиану о своих опасениях.
Речь Максимилиана
На рейхстаге, собравшем небывалое число князей и представителей вольных городов, император произнёс пламенную речь. Он напомнил о древней славе германцев, о том, что они всегда были повелителями мира, а теперь французский король посягает на самое сердце империи — императорскую корону. Максимилиан призвал к походу в Италию, чтобы защитить права империи и Римской церкви. Он обещал лично возглавить войско и заверил, что Германия ещё не утратила своей мощи.
Решения рейхстага
Воодушевлённые князья согласились выделить императору 8000 всадников и 22 000 пехоты с жалованьем на полгода, а также 120 000 рейхсталеров на артиллерию и прочие расходы. Войско должно было собраться у Констанца к середине октября. Однако при обсуждении выяснилось, что князья хотели бы, чтобы поход возглавлялся от имени всей империи, а капитаны назначались сообща, и завоёванные территории распределялись по решению рейхстага. Максимилиан, не желавший делиться властью, настоял на своём единоличном командовании, и помощь была утверждена в урезанном виде.
Итальянская реакция
Вести о решениях рейхстага вызвали в Италии тревогу. Многие опасались вторжения «свирепых и опытных в военном деле» немецких ландскнехтов. Папа Юлий II, разрываясь между страхом перед французами и старинной враждой с империей, вёл двойную игру: он послал к Максимилиану легата, кардинала Санта-Кроче, но предписал ему приглашать императора в Италию только без войска, обещая торжественную коронацию. Максимилиан, в свою очередь, вёл переговоры со швейцарцами, пытаясь переманить их на свою сторону.
Однако к осени, когда французский король распустил армию после взятия Генуи и угроза его немедленного удара исчезла, пыл германских князей поостыл. К тому же французские агенты щедро раздавали золото, на которое немцы, по замечанию Гвиччардини, «чрезвычайно падки». В итоге реальная угроза вторжения отодвинулась.
Часть III. Встреча в Савоне: примирение двух королей
Отъезд Фердинанда из Неаполя
Летом 1507 года Фердинанд Арагонский покинул Неаполь, где пробыл всего семь месяцев, и отправился морем в Испанию. Его присутствие требовалось в Кастилии: после смерти Филиппа Красивого его дочь Хуана впала в безумие и отказывалась подписывать какие-либо документы, а страна погружалась в смуту. Король Арагона спешил вернуть себе власть в Кастилии (как регент при малолетних внуках).
Перед отъездом он уладил отношения с великим капитаном Гонсальво де Кордовой, которого подозревал в сепаратистских амбициях, но теперь они расстались мирно. Фердинанд также вёз с собой свою молодую жену Жермену де Фуа, племянницу Людовика XII.
Встреча в Савоне
Французский король, зная о планах Фердинанда, специально задержался в Италии, чтобы встретиться с ним. Местом встречи была выбрана Савона — порт на генуэзской Ривьере. Когда флотилия Фердинанда показалась в виду города, Людовик XII, спустившись на мол, без всякой охраны перешёл по деревянному мосту на королевскую галеру. Там его с радостью встретили Фердинанд и Жермена.
Гвиччардини подробно описывает это событие как невиданное проявление доверия между двумя государями, ещё недавно бывшими злейшими врагами. Короли сошли на берег и пешком, сквозь толпу, направились в замок. Королева Жермена шла между мужем и дядей; за ними следовали кардинал Руанский и великий капитан Гонсальво. Зрелище двух самых могущественных монархов Европы, идущих рука об руку, поразило современников.
Великий капитан в лучах славы
Особое внимание привлекла фигура Гонсальво де Кордовы. Французы, ещё недавно терпевшие от него поражения, смотрели на него с восхищением и любопытством. В его честь рассказывали истории о его подвигах: о внезапном нападении на баронов в Лаино, о стойкости в осаждённой Барлетте, о гениальном маневре на Гарильяно. Людовик XII, пожелавший, чтобы Гонсальво сидел с ними за одним столом, «с неизменным изумлением смотрел на него и говорил с ним».
Гвиччардини замечает, что этот день стал для великого капитана таким же триумфом, как и его вступление в Неаполь, и, увы, последним. После возвращения в Испанию он больше никогда не участвовал в войнах и отошёл от дел.
Результаты переговоров
Три дня короли провели в тайных беседах (папский легат кардинал Санта-Прасседе был допущен лишь к внешним церемониям). Было достигнуто соглашение о взаимной дружбе, о совместном посредничестве в примирении Франции с империей, а также о будущем выступлении против Венеции (хотя пока в общих чертах). Обсуждалась и судьба Пизы: Фердинанд обещал убедить пизанцев добровольно подчиниться Флоренции, за что флорентинцы должны были выплатить ему крупную сумму и вступить в союз. Однако пизанцы не спешили сдаваться, и вопрос остался открытым.
Часть IV. Венецианская дилемма: между Францией и Империей
Давление с двух сторон
Венеция оказалась в центре дипломатической бури. Максимилиан требовал пропустить его армию через венецианские земли и предлагал союз против Франции, угрожая в противном случае договориться с Людовиком XII. Французский король, в свою очередь, призывал венецианцев выполнить союзнические обязательства и выступить против имперского вторжения.
Сенат Венеции понимал, что нейтралитет невозможен: любой выбор грозил войной с одной из великих держав. Дебаты в Совете приглашённых (сенате) были жаркими. Гвиччардини приводит две программные речи — сторонника союза с Империей и сторонника сохранения союза с Францией.
Аргументы за союз с Империей
Оратор (в тексте имя пропущено, но, вероятно, это был один из влиятельных сенаторов) доказывал, что союз двух королей (Франции и Империи) против Венеции — вполне реальная угроза, и если не опередить события, Венеция окажется в изоляции. Французский король, движимый честолюбием и желанием вернуть утраченные миланские земли (Кремону и др.), легко может сговориться с Максимилианом, несмотря на все противоречия. История знает примеры неразумных решений государей. Лучше вступить в союз с императором сейчас и разделить плоды победы, чем потом противостоять коалиции всех врагов.
Аргументы за сохранение союза с Францией
Оппонент (вероятно, Андреа Гритти) возражал: союз с Максимилианом опасен сам по себе, ибо император, оказавшись в Италии, станет угрозой для всех, включая Венецию. Его бедность и ненадёжность приведут к тому, что войну придётся вести за венецианский счёт. Французский король, напротив, доказал свою предсказуемость и не заинтересован в чрезмерном усилении империи. К тому же нарушение союза с Францией подорвёт доверие к Венеции и даст повод обвинить её в агрессивности.
Решение сената
После долгих споров возобладала осторожность. Сенат решил отказать Максимилиану в пропуске войска, сославшись на союз с Францией, но при этом не брать на себя новых обязательств и не вступать в активную войну на стороне Людовика. Послам императора было объявлено, что Венеция будет строго соблюдать договор с Францией, но надеется, что Максимилиан не станет нарушать её границ и обратит своё оружие против Бургундии или Милана. По сути, это был нейтралитет, выгодный Венеции, но чреватый недовольством обеих сторон.
Заключение: итоги 1507 года
Год 1507 не принёс большой войны, но подготовил почву для будущих конфликтов:
- Франция укрепила своё господство в Генуе, превратив её из беспокойного «союзника» в покорный город, контролируемый крепостью. Людовик XII продемонстрировал способность к быстрым и решительным действиям, лично возглавив кампанию.
- Империя обозначила свои претензии на вмешательство в итальянские дела. Решения Констанцского рейхстага показали, что Германия готова поддержать императора в походе за Альпы, хотя энтузиазм князей быстро угас при первых признаках отсутствия непосредственной угрозы.
- Арагонская Испания и Франция, несмотря на недавнюю жестокую войну, продемонстрировали готовность к сотрудничеству. Встреча в Савоне стала символом новой эпохи — эпохи согласия между двумя великими державами, направленного в первую очередь против Венеции. Фердинанд, закрепившись в Неаполе, теперь стремился не к новым завоеваниям в Италии, а к сохранению статус-кво и к контролю над Кастилией.
- Венеция осталась в сложном положении. Её отказ пропустить Максимилиана разозлил императора, а нежелание активно помогать Франции охладило отношения с Людовиком XII. Республика оказалась потенциальной мишенью для обеих держав.
- Папа Юлий II продолжал лавировать, одновременно подстрекая императора и опасаясь его усиления. Его двойная игра только усиливала всеобщее недоверие.
Таким образом, 1507 год стал годом дипломатической подготовки к новой большой войне — войне Камбрейской лиги, которая разразится уже в 1508 году и объединит Францию, Империю, Испанию и папу против Венеции. Генуэзский поход Людовика XII, констанцские угрозы Максимилиана и савонское свидание двух королей были лишь прологом к драме, которой суждено было потрясти Италию.
