Место: Пыльный тракт в герцогстве Артура, недалеко от столицы. День пасмурный, недавно прошел дождь. По сторонам – поля. Карета с гербами Ракота стоит посреди дороги, ее лошади беспокойно переступают.

Персонажи:
·         Эрих фон Лихтенфельд (19-20 лет): Одет по последней столичной моде, но дорога уже наложила отпечаток. Лицо бледное от недосыпа и пережитого ужаса в городе. В глазах – замешательство, усталость, но проблески аристократической надменности.
·         Его Свита (20 всадников): Молодые дворяне, оруженосцы. Доспехи частично надеты поверх дорожной одежды, явно спешили. Выглядели растерянными.
·         Люди Вальдемара (10 всадников): В четких сине-серебряных цветах Штауфена (или др.). Дисциплинированы, смотрят жестко. Окружили карету.
·         Внутри кареты: Два гвардейца Ракота в потрепанных, но узнаваемых алых мундирах. Женщина – королева? – бледная, с заплаканными глазами, прижимает к груди маленького ребенка (2-3 года?).
·         Герцог Вальдемар фон Штауфен: Подъезжает позже. Без шлема, лицо – маска холодной решимости. Доспех безупречен.
·         Герцог Артур фон Лихтенфельд: Появляется во главе свиты из 100 всадников. Его люди – грозные, опытные воины в тяжелых доспехах (лучшие на континенте). Сам Артур – воплощение власти и гнева. Доспех практичен, без излишеств, но кричит о статусе.
(Сцена начинается с того, что люди Вальдемара уже остановили карету. Эрих и его свита только что подъехали, наблюдая эту сцену.)
Эрих: (Подъезжая, властно, но с ноткой юношеской неуверенности) Эй! В чем дело? Чья карета? Почему остановлена? (Вглядывается в гербы, потом в лица гвардейцев в окне. Его собственное лицо меняется – догадка. Королева? Наследник? Но он их видел мельком, в толпе, на парадах...)
Командир отряда Вальдемара: (Поворачивается к Эриху, отдает короткий, формальный поклон. Голос без эмоций) По приказу владетеля Ракета, Его Величества Людовика. Арест. Проезжайте, господин фон Лихтенфельд, вам здесь не место.
(В этот момент с ЗАПАДА поднимается знакомое Эриху облако пыли. Оно БЛИСТАЕТ под редким лучом солнца – отражение на тщательно полированных латах. Над пылью – знамя Лихтенфельдов: черный грифон на золоте. Эрих РАСПЛЫВАЕТСЯ в широкой, почти истерической ухмылке облегчения и торжества. Он РЕЗКО выхватывает шпагу. Не для атаки – как символ. Его свита, ободренная, инстинктивно сжимается вокруг него, хватаясь за оружие.)
Эрих: (Кричит людям Вальдемара, указывая шпагой на приближающийся блеск) Видите?! Ваше время истекло! Сейчас вы узнаете, что значит настоящая конница!
(Люди Вальдемара, не теряя хладнокровия, но явно встревоженные, быстро вскакивают в седла и отъезжают от кареты, формируясь к востоку, откуда тоже поднимается пыль – знамя Штауфена. От этого знамени отделяется ОДИН всадник. Без шлема. Вальдемар. Он скачет прямо к карете. С ЗАПАДА, разрывая воздух топотом сотни копыт, мчится Артур. Его конь – яростный скакун, он на полном ходу. Два герцога сходятся у кареты почти одновременно, осаживая взмыленных коней. Земля летит из-под копыт. Артур даже не смотрит на Эриха – его взгляд, полный ледяного огня, пригвожден к Вальдемару.)
Артур: (Дыхание ровное, несмотря на бешеную скачку. Голос низкий, раскатистый, но натянутый как струна) Приказ? Какого черта, Вальдемар? Ты присягал короне Ракот! На коленях! В этом соборе! Что с королем?
Вальдемар: (Спокоен, но в его глазах – вызов. Он не опускает взгляд) Умер. Вчерашней ночью. От лихорадки. (Легкая пауза, подчеркивающая нелепость) Владыка Ракет, Людовик, принял бразды правления. Его первый приказ – обеспечить безопасность вдовы и... ребенка. Потенциальная угроза беспорядков.
Артур: (Его лицо – маска невероятной боли и гнева. Он медленно, словно с огромным усилием, выдыхает слово, звучащее как приговор) Уезжай.
Вальдемар: (Брови резко взлетают вверх. Напряжение в воздухе сгущается) Мы не переходили на "ты", Артур. И не будем. Это приказ законного владыки. Я его исполняю.
Артур: (Внезапно его голос становится тише, но в нем – сталь и смертельная опасность. Он делает легкий жест рукой в сторону своей приближающейся свиты, уже замедляющей ход и разворачивающейся в грозную боевую линию) Я слышал слух... что ты попытаешься. Не понимал – зачем? (Его взгляд скользит к карете, к бледному лицу женщины, к испуганным глазам ребенка, потом обратно к Вальдемару) Тебя здесь... от силы сорок сабель. Меня... (его взгляд на мгновение останавливается на Эрихе и его двадцати, потом на своих сотне) ...сто двадцать. Угадай, что я прикажу им сделать сейчас же, если ты не свернешь со своей сворой обратно на дорогу и не исчезнешь с моего горизонта в следующие пять минут. (Пауза. Взгляд Артура не дрогнул ни на миг) Угадай.

1. (Молчание. Только тяжелое дыхание коней да скрип кожи седел. Люди Вальдемара замерли. Люди Артура – неподвижные изваяния смерти в стали. Вальдемар смотрит в глаза Артуру. Он видит там не блеф, а абсолютную, не колеблющуюся решимость. Он видит сотню отборных убийц, для которых приказ герцога – закон. Он видит свою неминуемую гибель здесь и сейчас, на этом пыльном тракте, ради приказа нового владыки, чья власть еще висит на волоске. И он видит... бессмысленность этой гибели. Его челюсть сжалась. Без слов, резким жестом он разворачивает коня. Его люди мгновенно следуют за ним. Они уезжают рысью, потом галопом, на восток, к своему знамени, не оглядываясь. Артур смотрит им вслед, его лицо все еще – каменная маска. Только рука, сжимающая поводья, слегка дрожит. Эрих опускает шпагу, его ухмылка сменилась выражением глубокого потрясения. В карете слышен тихий всхлип ребенка.)

(Артур устало проводит рукой по лицу, указывая на карту Юга королевства)
Артур: ...и вот здесь, Ваше Величество, застряла наша надежда. «Бароны Юга» – эти два герцогства в сердце житницы. Они еще не присягнули Людовику открыто. Но их молчание – громче крика. Они ждут, кто сильнее. А пока... (он тычет пальцем в дороги на карте) ...они «рекомендуют» купцам с моим гербом идти в обход. Через земли Востока, где Штауфен уже собирает пошлины золотыми тазами. Зерно идет в обход, цены растут как пена в шторм.
Элеонора: (Смотрит на карту, но взгляд расфокусирован) Герцог Лихтенфельд... я бесконечно благодарна. Вы единственный, кто поднял знамя... кто дал нам убежище. Но... (она поднимает на него глаза, в них – глубокая тревога) ...мой муж, перед тем как... уйти... он был странно спокоен. Говорил не о войсках, не о казне... Он говорил о защите. О том, что короля защищает не только меч вассала, но... некая сила. Заложенная в самой крови Ракота. Укрепляемая союзом с герцогами древних родов, как ваш. Он... он назвал вас «Скалой». Говорил, что пока такие, как вы, стоят на страже – король в относительной безопасности.
Артур: (Плотно сжимает губы, раздражение мелькает в глазах, но он сдерживается) Ваше Величество... я воин. Верю в сталь, в мужество солдат, в запасы зерна в амбарах и золота в казне. В союзы, скрепленные выгодой и клятвами. Ваш супруг... он умирал. Умирающие иногда видят то, чего нет. Или говорят то, что должно утешить. (Он смягчает тон) Он хотел, чтобы вы чувствовали себя защищенной. Чтобы знали – я верен клятве. И я верен. Но клятва не накормит армию и не проткнет кольчугу.
Элеонора: (Качает головой, настаивая) Нет, герцог. Это было не утешение. Это было... предупреждение. Он сказал: «Сила эта – как щит. Невидимый, но реальный. Людовик знает... он должен знать, как ее сломать. Как сломали ее у отца моего. Тогда старый король стал уязвим... и упал». (Она содрогается) Он не верил в случайность той смерти. И... и не верил, что его собственная «лихорадка» была естественной.
Артур: (Молча смотрит на нее. Раздражение сменяется тяжелой задумчивостью. Он подходит к окну, глядя на море) Суеверия. Страшные сказки для страшных времен. (Он резко оборачивается) Но допустим, Ваше Величество, что в этом есть доля правды. Не магия, а... традиция. Легитимность. Вера людей. Пока есть законный король – пусть младенец – и пока есть те, кто открыто за него стоит, как я... эта «сила», эта вера живет. Это мешает Людовику спать спокойно. Это заставляет Юг колебаться. Значит, сломать надо именно это. Меня. Уничтожить мои войска, оклеветать, убить. Вывести Запад из игры. Тогда рухнет последний видимый оплот. И Юг падет к ногам узурпатора. Вот его стратегия. Не колдовская, а политическая.
Элеонора: (Бледнеет) Вы говорите... что вы – мишень?
Артур: (Сухо усмехается) Я стал мишенью в тот момент, когда не дал Вальдемару Штауфену схватить вас на тракте. Теперь – да. Главная мишень. (Он возвращается к карте, его голос становится жестким, деловым) И это возвращает нас к хлебу, Ваше Величество. Мои земли: соль, железо, скот, пряности из-за мора. Хлеб – Юг. Импорт с Востока – теперь грабеж. У нас есть запасы. У крестьян, у городов, у меня. Но их хватит на два года. От силы – три, если резать скот и ловить рыбу до последней чешуйки. Но армию так не прокормишь. Скот – наше будущее богатство, резать его бездумно – самоубийство. Рыба... (он машет рукой в сторону окна) ...море капризно. Недоверчиво. Не расчетливый союзник.
Элеонора: (Собирается с духом, ее голос обретает твердость регента) Значит, войну надо выиграть быстро. За год? Два?
Артур: (Ткнул пальцем в карту Юга) Максимум – три. И ключ – здесь. Надо заставить или убедить Юг открыть дороги. Силой дипломатии или силой оружия. Но для оружия... (он сжимает кулак) ...мне нужны солдаты, которых я пока не могу прокормить в долгой кампании. Замкнутый круг. Мы разорвем его только если Юг дрогнет до того, как голодные бунты начнутся у меня на Западе. Или если... (он делает паузу, глядя ей в глаза) ...мы найдем союзника здесь, в Мории. Не только убежище, но и корабли. Корабли, которые смогут возить зерно в обход Юга и Востока. Из дальних земель. Это дорого. Очень дорого. Но это может дать нам время.
Элеонора: (Долго смотрит на карту, потом на Артура. В ее глазах – не прежний испуг, а расчет, достойный регента) Мой отец... герцог Мории... любит своего внука. И ненавидит узурпаторов. Я поговорю с ним о кораблях. О займах под залог... королевских прав на соляные копи в будущем. (Она встает) А вы, герцог... готовьтесь быть «Скалой». И мишенью. Раз уж эта роль нам отведена. Найдите способ дотянуться до Юга. Дипломатией, угрозой, золотом – не важно. Откройте дороги для хлеба. Иначе... (она не договаривает, но жест в сторону колыбели за дверью красноречивее слов).
Артур: (Глубокий поклон, в глазах – уважение к ее решимости) Будет сделано, Ваше Величество. Хлеб и время. Это теперь моя война. А уж Людовика и Вальдемара... я повоюю заодно.
Место: Кабинет в замке Мории. Герцог Артур стоит у карты, явно раздраженный. Королева-регент Элеонора внимательно слушает. Очень старый епископ, опираясь на посох, говорит медленно, но четко.
(Диалог начинается на повышенных тонах)
Артур: (Бьет кулаком по столу, но не сильно) Епископ, эти предания интересовали меня в детстве, и то – лет в десять! Сейчас у нас война на пороге! Людовик держит фон Штауфена при себе, хотя собирался отсылать того на усмирение Юга! Значит, Штауфен ему нужен здесь! А направлений угрозы два: Юг и мой Запад! Не отослал на Юг – значит, копят силы против меня! А я слушаю сказки пятисотлетней давности! (Он начинает ходить) Я потратил десять дней на путь сюда и обратно столько же потеряю! Десять дней, которые нужны для подготовки обороны!
Епископ: (Спокойно, но твердо) Я здесь не как проповедник веры Создателей, герцог. Я здесь как ученый муж, хранитель хроник. Я лишь излагаю то, что записано в анналах, не более. Считайте это... контекстом вашей нынешней борьбы за легитимность.
Артур: (Останавливается, тяжело дыша. Сдерживая ярость) Хорошо. Говорите. Кратко.
Епископ: Извольте. Первую Империю основал Ракот Первый с союзниками – четырьмя могущественными родами, которых позже стали именовать Повелителями Стихий. Историки спорят, были ли они магами или просто великими полководцами и правителями. Ракот был первым среди равных. Их союз скреплялся браками: сын Ракота обязательно брал в жены дочь одного из этих Четырех. Причем, по очереди, чтобы избежать близкородственных союзов и укрепить связь со всеми регионами. Эта традиция, по летописям, принесла пять веков стабильности Империи, а потом и королевству. Легитимность Ракота всегда опиралась на союз с этими родами. Последний такой брак – вашей сестры, герцог, с дедом нынешнего... ныне покойного короля.
Элеонора: (Вдруг бледнеет, смотря на Артура) Герцог... у вас же есть дочь! Ей двадцать один год... она ровесница вашего сына... но королю-то всего два!
Епископ: (Торопливо, махая руками) Именно! И это невозможно! Брак наследника должен быть с дочерью одного из Четырех, но по очереди! Сестра герцога, ваша бабка, королева, была дочерью предыдущего Повелителя Скал! Следующий королевский брак должен был быть с дочерью, скажем, Повелителя Ветра или Огня! Ваша дочь, герцог, принадлежит к тому же роду, что и предыдущая королева! Это нарушение векового порядка, ослабляющее легитимную связь!
Артур: (Лицо искажает догадка, смешанная с яростью и отвращением) У... фон Штауфена... три дочери. От года до пяти. И он... не спешит вводить все свои войска в столицу. Людовик держит его близко... (Он смотрит на Епископа) Неужели этот хитрый лис рассчитывает...? Но это же бред! Руководствоваться древними брачными договорами в XXI веке?
Епископ: (Сухо) Рассчитывает ли он – не знаю. Но факт: по моим источникам из столицы, приказа арестовать вас, Ваше Величество, фон Штауфен не получал. Те люди на тракте... они не были его людьми в полном смысле. Их послали не от его имени. Королева и принц... не должны были выжить. Устранение вас и наследника расчищало бы путь для... иной комбинации с участием малолетних дочерей Штауфена и Людовика, как регента. Удобно.
(Епископ тяжело кланяется и, опираясь на посох, медленно выходит. Тишина.)
Элеонора: (Тихо, глядя в пустоту) Значит... фон Штауфен... он тоже из этих... Повелителей?
Артур: (Ходит по комнате, сжав кулаки) И да, и нет. Смысл вот в чем: Мой род Лихтенфельдов – единственный из Четырех, чья прямая мужская линия не прерывалась со времен Второй Империи. Мы – Повелители Скал по крови и традиции. Род фон Штауфенов... (пренебрежительный жест) ...всплыл из небытия лет семьдесят назад. Когда пресеклась прямая линия старых Штауфенов (Повелителей Ветра, если верить хроникам), трон герцога Востока отошел к дальнему родственнику по женской линии или побочной ветви – Вальдемару деду. Они формально герцоги Востока, но их связь с древним родом Повелителей... призрачна. Они не Четыре в исконном смысле. Они – нувориши власти.
Элеонора: (Возвращаясь к главному) А у моего мужа... были ли другие близкие родственники? Кто мог бы оспорить права сына?
Артур: Самый близкий, да и тот сомнительный – как раз Людовик. Он ведет свою родословную от признанного бастарда какого-то короля Ракота лет двести назад. Условие – никаких прав на престол. Дочерей Ракота, как я помню из тех же скучных уроков, традиционно отправляли за море, выдавая за тамошних герцогов. Так что, возможно, и вы, Ваше Величество, по женской линии имеете каплю крови Ракота. Но это ничего не значит – корона наследуется только по мужской линии Сыновьями Ракота.
Элеонора: А Людовик... почему он вообще претендует? Разве бастард...
Артур: (Перебивает, резко) Потому что он узурпатор, пользующийся хаосом! Кратко: с точки зрения нас – древних герцогских родов – Людовик никак не может быть королем.
1.    Бастард: Даже признанный, он был исключен из линии наследования своим признанием. Герцоги никогда не давали бастардам прав наследования своих титулов – только дворянство. Корона – не исключение.
2.    Нарушение Очереди: Его "права" возникли бы только после признания, а не от рождения. Он вклинился в очередь, которой не принадлежал.
3.    Неясное Происхождение: Его родословная за два века – темный лес. Кто его настоящие предки по всем линиям? Никто не знает. Для короля – неприемлемо.
4.    Отсутствие Связи с Четырьмя: Он никогда не был связан браком или кровным союзом с истинными родами Четырех, чей союз с Ракотом веками скреплял легитимность трона. Он – чужеродный элемент.
Артур: (Подходит к окну, смотрит на море) Вот и вся его "легитимность", Ваше Величество. Сила, подкуп и убийства. А эти сказки старика-епископа... (он оборачивается, лицо жесткое) ...лишь показывают, какую идеологическую дыру он пытается заткнуть браком Штауфена с короной. Но даже это – фарс. Штауфен – не настоящий Повелитель. Людовик – не Ракот. Их союз – пародия на вековые традиции. Наша сила – в законности вашего сына и в моей верности ему и настоящей традиции. Им нужно сокрушить и то, и другое. Теперь вы понимаете, почему Штауфен остался в столице? И почему мои скалы – их следующая цель? Мне пора. Каждый день дорог. (Глубокий, почти яростный поклон) Держитесь, Ваше Величество.

1. (Артур резко разворачивается и уходит, его шаги гулко отдаются в каменном коридоре. Элеонора остается одна, ее пальцы бессознательно сжимают ручки кресла, глядя на дверь, куда ушел последний оплот ее сына.)

Когг "Морская Скала", Каюта Герцога. Ночь. За иллюминатором – ливень.

(Артур Лихтенфельд сидит за столом, на котором разложены потрепанные карты. Грохот волн о борт сливается с шумом дождя. Он вглядывается в линии побережья и городов, его лицо в свете масляной лампы кажется высеченным из камня.)
Мысли Артура:
·         Юг – Загадка. Лагербьелке и Нирод... Два павлина, вечно выщипывающие перья друг у друга. А теперь – объединились? Назначили какого-то барона главнокомандующим? Удивительно. (Вспоминает) Помню, как мы с Вальдемаром лет десять назад гнали тех дикарей из пустыни обратно в песок... Половина южных баронов тогда отсиживалась по замкам. А теперь – внезапная сплоченность? (Горькая усмешка) Рынки Запада закрыты для них. Голод – лучший мотиватор для союза против общего врага... против меня. Узурпатор ловко сыграл, отправив свои войска на юг – и мои, и южные силы будут заняты взаимным истреблением. А он в столице... с тремя тысячами фон Штауфена да городским полком. Элита... Но элиту можно сломать, если найти слабое звено. Думай, Артур, думай...
·         Мория – Глоток Воздуха. Хоть что-то светлое. Герцог Мории – человек слова. Хлеб, корабли, переговоры с соседями... Это – время. Драгоценное время. И те 200 рейтар-добровольцев... Пусть наемники, но стальные кулаки, чтобы укрепить пехоту у пролива. Не дать Штауфену перебросить подкрепления с Востока по суше. Надо будет встретить их лично, влить в старые полки...
·         Вальдемар фон Штауфен – Тень у Трона. Вот главная заноза. Людовик посылает убийц – Вальдемар мчится "арестовывать"? Почему? (Перебирает варианты) Случайность, что мы оказались на том тракте? Вряд ли... Если он хотел не убить, а спрятать наследника... Тогда логика есть. Королева – живое доказательство подлинности принца. Спрятать их у себя на Востоке... А потом, когда узурпатор дискредитирует себя, предъявить миру законного короля, уже обрученного с его дочерью... Да, его дочь и так была первой невестой королевства. Покойный король женился по любви – исключение, взбесившее всех, включая Вальдемара. Его дочь должна была стать королевой. Значит, его игра глубже.
·         Игра в Темную. Он признает Людовика... но как? Его люди опоздали к началу резни в столице. Он допустил хаос? Зачем? Если бы он играл честно... Закрыл бы пограничные замки на Востоке, усилил гарнизоны. Королевские войска (Людовика) попытались бы штурмовать – получили бы удар в спину от его конницы. Разгром. И тогда – союз с Западом и Югом против узурпатора. Легитимный регентский совет при малолетнем короле... дочь Вальдемара – естественная невеста... Почему не так? Что ему мешает?
o    Страх? Боится, что Людовик сильнее? Сомнительно.
o    Амбиции? Хочет большего, чем роль отца королевы? Но королем ему не стать – крови нет.
o    Ограничения? Может, Людовик держит что-то над ним? Заложников? Знание какой-то тайны?
o    Ожидание? Ждет, когда Запад и Юг обескровят друг друга и Людовика, чтобы прийти и забрать всё свежими силами? Слишком рискованно.
o    Договор? Может, у него уже есть тайная сделка с Людовиком о регентстве над его будущим зятем от его дочери? Но тогда зачем было мчаться к карете? Все сходится только если он хотел перехватить наследника для СЕБЯ, а не для Людовика. Но тогда его нынешнее положение при узурпаторе – притворство? Игра с огнем...

1. (Артур откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Шум шторма за бортом кажется голосом хаоса, в котором тонет ясный ответ. Единственная твердыня – его собственная решимость. Он снова наклоняется к карте, пальцы ищут точку для удара по столице.)