Место: Берег Черной речки. За спиной у жалкого отряда – полуразрушенные ворота замка "Каменный Брод". Река глубока и быстра, переправы нет. Впереди – пыльная степь. Пыль на горизонте сгущается в знакомую, зловещую тучу.
Отряд Эриха: 80 человек. Не армия – скелет былой силы. Пикинеры – с обломанными пиками, обмотанными тряпьем вместо древков. Мушкетеров – четверо. У одного мушкет без шомпола, у другого – без приклада. Лица – не страх, а пустота крайней усталости и принятия. Раненые, которых не смогли оставить в деревнях, опираются на оружие, как на костыли. Сэр Роланд стоит рядом с Эрихом, его рука в кровищах повязке, но глаза ясны и жестки.
Эрих: (Голос хриплый, но не дрожит. Он видит блеск шлемов в пыли. Знает штандарт) Так... вот и финал. Добрались. (Он оборачивается к людям. В его глазах – не отчаяние, а странное спокойствие. Как у отца тогда, на тракте) Помните Долину Трех Холмов? Помните, как он их держал? Как настоящая терция? ПОСТРОЕНИЕ! Не для победы. Для чести. Для него.
(Это не приказ. Это заклинание. Слово "Он" – как удар колокола. Люди, казалось бы, на последнем издыхании, шевелятся. Не с дисциплиной, а с последней яростью обреченных зверей.)
1.    Пики! (Кричит Эрих) Что осталось – в землю! Частоколом! Хоть хворостинами! УПЕРЕТЬСЯ!
o    Человек двадцать, те, кто еще может держать что-то длинное, с диким рыком втыкают обломки пик, колья, даже толстые ветки в сырую землю у кромки воды. Получается не частокол, а жалкий, кривой забор. Но они упираются плечами в древки, впиваясь ногами в грязь. Их вес – ничто против лавины. Но их воля – гранит.
2.    Мушкетеры! (Эрих указывает на щель между "пиками" и развалинами ворот) Сзади! Стрелять по коням! Последние заряды – в глотки этим псам!
o    Четверо стрелков плюхаются на колени, лихорадочно сыпя порох на полки. Руки трясутся от усталости, но пальцы нащупывают пули. Их залп – не сокрушительный гром, а предсмертный хрип.
3.    Остальные! (Эрих выхватывает свою иззубренную шпагу) Кто со шпагой, с топором, с ножом – ЗА пики! Рубить тех, кто прорвется! Раненые – бейте чем можете! Камнями! Грязью! Зубами!
o    Горстка оруженосцев, конюхов, кузнеца с молотом – сжимаются в кулак за дрожащим частоколом. Их глаза безумны. Это не солдаты. Это приговоренные. Их строй – не терция. Это надгробие.
Сэр Роланд: (Тихо, только для Эриха, глядя на приближающуюся лавину) Латы... Блестят как тогда. Пистолей у них хватит на первый залп. (Он не предлагает бежать. Бежать некуда. Река сзади – могила).
Вальдемар фон Штауфен: Его конница – не "Московский полк", но свежая, злая, многочисленная (хотя бы 200 сабель). Латы сверкают. Пики болтаются у седел. Они видят жалкий частокол, кучку оборванцев. Уверены в легкой победе. Разгон.
Эрих: (Стоит перед жалкой терцией, спиной к людям, лицом к врагу. Как отец тогда. Его шпага поднята. Голос ревет, заглушая гул копыт) СТОЯТЬ! ДЕРЖАТЬ! ЗА ОТЦА! ЗА ЗАПАД! Это не команда. Это клятва. Это реквием.
·         Пистолетный залп! Дым. Крики. Падают двое пикинеров, один стрелок. Брешь.
·         Удар! Конь валом врезается в хлипкий частокол. Древки ломаются с сухим треском, как кости. Первые ряды пикинеров сметают, давят копытами. Но те, кто выжил, не бегут. Они бросаются ВПЕРЕД, под коней, с ножами, с камнями, с голыми руками. Хаос. Резня.
·         Мушкетеры! Хриплый выстрел. Потом еще один. Один всадник падает с коня. Другой конь встает на дыбы. Их затыкают пиками и сбивают с ног прежде, чем они перезарядят.
·         Роланд! Старый рыцарь, как демон, рубится в самой гуще, прикрывая спину Эриха. Его меч – кровавый молот. Он сбивает одного всадника, ранит другого... и получает удар пистолетом в упор в грудь. Он падает на колени, но успевает крикнуть Эриху что-то, потерянное в грохоте...
·         Эрих: Он видит гибель Роланда. Видит, как его жалкая "терция" исчезает под копытами и клинками. Видит алый плащ Вальдемара, который даже не спешился, наблюдая за бойней с холма. В глазах Эриха – не страх. Ледяная ярость. И понимание. Он не для победы строил эту пародию на терцию. Он строил ее для памяти. Для последнего жеста. И он его совершил.
·         Отступление? Некуда. Только река. Холодная, черная, быстрая. Эрих бросает последний взгляд на поле боя – на растоптанное знамя отца, на тело Роланда, на горстку своих, еще дерущихся в окружении. Он не бежит. Он пятится к воде, отбиваясь шпагой от наседающих пехотинцев, спешившихся с коней. Он не смотрит на замок. Он знает – там нет спасения. Там ловушка. Его путь – только через реку. К игре, которая еще не кончена. К мести, которая теперь имеет имя и лицо – Вальдемар.
Внезапно – НОВЫЙ ГУЛ! Не с фланга, а с тыла врага, со стороны степи, откуда пришла конница Вальдемара. Грохот копыт, но иной – не тяжелой рыси, а бешеного галопа. И залпы! Много залпов! Не мушкетные, а пистолетные – резкие, частые, как град по железу.
·         Конница Вальдемара: Только что уверенные в легкой добыче, они впадают в панику. Залпы бьют им в спину и фланг. Кони встают на дыбы от неожиданности и боли. Крики: "Засада! Сзади! Конница!"
·         Командир врага (не Вальдемар, он вдалеке): Орет что-то невнятное, пытаясь развернуть людей. Но дисциплина ломается. Первый маневр (решительная атака) сменился хаосом. Теперь срабатывает второй маневр (паническое бегство) по умолчанию.
·         Спешенные враги вокруг Эриха: Оглядываются в ужасе. Бросают бой, бегут к своим сбившимся в кучу коням. Кто-то падает, сраженный пулей с тыла.
·         Эрих и его горстка: Замерли в немом шоке, прислонившись друг к другу. Они не понимают. Кто? Откуда? Эрих тупо смотрит, как его убийцы в панике скачут прочь, бросая раненых, теряя оружие. Он видит лишь пыль и мелькание чужих штандартов вдалеке – алые на золотом? Морийские?
Вальдемар (на отдаленном холме): Его подзорная труба резко опущена. Лицо – маска ледяной ярости и мгновенного расчета. Он видит алые плащи и знаки Мории. Видит свежих, яростных всадников (200 рейтар!), врезающихся в тыл его рассеянного отряда. Видит панику. Мория! Как?! Корабли? Он не видит Эриха в этой дали. Но видит, что его план рухнул. Шанс уничтожить Лихтенфельда упущен. Приказ: Трубить отступление! Собрать беглецов! Быстро! Его конь разворачивается – не к месту боя, а прочь. Искать другой день, другую ловушку. Игра изменилась.
На берегу: Пыль вражеской конницы уже клубится вдали. Крики бегства затихают. Эрих, опираясь на обломок шпаги, с трудом поднимает голову. На него галопом несутся всадники в алых плащах поверх лат. Их кони заводные, дымятся от быстрой скачки. Лица – чужие, но на их знаменах – Грифон Мории, перевитый лилией Ракота!
Предводитель рейтаров (молодой капитан с опаленным лицом), осаживая коня у группы выживших:
– Герцог Лихтенфельд?! Создатели, вы живы! Мы шли к замку, услышали стрельбу... Видели пыль... Не опоздали?!
Эрих (не может говорить, кашляет кровью. Он смотрит на знамя Мории, потом на тело Роланда, на горстку своих калек. В его глазах – не радость спасения, а пустота, смешанная с невероятной усталостью и проступающей сквозь шок яростью. Он кивает, едва заметно. Его рука непроизвольно сжимается в кулак. Война не кончена. Она только началась по-настоящему. Вода Черной речки позади кажется темнее.

1. Финал сцены: Рейтары спешиваются, оказывая помощь выжившим. Эрих стоит, глядя туда, где скрылась пыль неизвестного врага. Он не знает, что это был Вальдемар. Но он знает, что кто-то очень хотел его смерти. И что долги теперь исчисляются не только зерном, но и кровью. Кровью Роланда и тех, кто лег здесь, у Каменного Брода, в жалкой пародии на терцию отца. Месть обрела направление, но еще не имя.

Место: Тронный зал королевского дворца в Ракоте. Пусто, кроме двух фигур у трона. Гвардейцы Людовика стоят неподвижно у дальних стен, как статуи. Эхо шагов Вальдемара гулко разносится под сводами.
Людовик: (Не вставая с трона, голос шипящий, сдавленный яростью) Вы... дали ему уйти. Как?! Он был в руках! У самой реки!
Вальдемар: (Стоит прямо, без тени подобострастия. Голос ровный, холодный) Я перехватил его. Сжимал кольцо у Каменного Брода. Но... рейтары из-за моря. Морийские. Появились как черти из табакерки. Все расстроили. Прорвали тыловое охранение, посеяли панику. Мои люди... дрогнули.
Людовик: (Вскакивает, бьет кулаком по подлокотнику трона) И теперь?! Теперь этот щенок сидит не где-нибудь, а на самой нашей границе! В первом же замке Запада! Принимает вассалов! Выслушивает их клятвы! Как я полагаю, муштрует свои жалкие терции и копит злобу!
Вальдемар: (Незначительный, почти презрительный наклон головы) Терции – полбеды, Ваше Величество. Он за каменными стенами. И его цель теперь – не разбить нас в поле. А вот его тяжелая конница... (делает паузу, смотрит Людовику в глаза) ...она будет расти день ото дня. Как на дрожжах.
Людовик: (Взрыв) Откуда?! Вы же сами говорили – максимум тысяча! И та – ненадежная, сборная солянка!
(На миг лицо Вальдемара теряет маску вежливости. В глазах – плохо скрытое презрение и усталость от необходимости объяснять очевидное "королю", который мыслит как мелкий торгаш).
Вальдемар: (Тон становится отстраненно-назидательным, словно учитель глупому ученику) Ваше Величество... Старый Лихтенфельд выводил в бой рыцарей Запада по древнему обычаю: либо главу семьи, либо старшего сына. Погибли рыцари. Не роды. Не земли. Не деньги. В каждом замке, в каждой усадьбе Запада – есть младшие сыновья, братья, племянники. Есть кони в денниках, есть доспехи в оружейных. Восстановить рыцарское ополчение... легко. (Пауза, ударение) Без городского полка и войск королевского домена мы бы и половины Запада не взяли тогда. Я сейчас не о замках. Я о людях в поле. А сейчас? Войска все еще на юге, бароны там встали стеной против нас, но лишь держат фронт, не рискуя на генеральное сражение. Сам Запад? Он вообще не тронут войной! Не считая... (легкая язвительная улыбка) ...одного моста, который четырежды проскакала тяжелая конница. Моя конница. Теперь? Молодой Лихтенфельд – уже не беглец. Он – Герцог. Не только по крови. По вассалитету. Те самые вассалы, которых можно было купить или запугать, пока сеньора не было... теперь принесли ему клятву верности. Момент упущен. Да, Запад сейчас не способен наступать. Но дайте ему год... (Вальдемар разводит руками, жест обреченности) ...и я бы поставил на то, что он выставит еще больше конницы и пехоты, чем его отец. И эта конница будет злее.
Людовик: (Лицо багровеет, но голос сдавлен страхом) И... что же нам делать? (Он кивает в сторону востока, где в Мории прячется "король") Там еще и этот... мальчишка. Теперь полностью под их влиянием!
Вальдемар: (Пожимает плечами, делая вид, что не замечает страха Людовика) Я надеюсь, Роланд мертв. Я видел его валяющимся в грязи у реки. У "мальчишки"-герцога окружение... (пренебрежительный жест) ...вчерашние посетители борделей да старые феодалы. Те, что не пали на поле боя...
Людовик: (Срывается) Пали? Точнее – вы их добили!
Вальдемар: (Холодно, резко перебивая) Добивали не мои люди, Ваше Величество. Давайте... не будем об этом. (Он делает шаг вперед, его голос становится жестким, стратегическим) Так вот. Ждем. Ждем ошибок молодости Эриха. Управлять герцогством – не то, что скакать на парадах. Его заботят не только войска. Ему надо понять, как старый герцог управлял этим хозяйством. Финансы, снабжение, интриги вассалов... Это его отвлечет, измотает. Пока же... (он поворачивается к карте королевства, висящей на стене) ...я бы обратил все внимание на Юг.
(Людовик неохотно подходит к карте, Вальдемар указывает на южные герцогства)
Вальдемар: Там наши главные силы. И там – настоящая угроза сейчас. Лагербьелке и Нирод... Два павлина объединились. Пока нам везет. Их конница не съезжена, генералов толковых нет. Им будет тяжело решиться на крупный бой, дать генеральное сражение. Но если дать им время собраться с силами, договориться с Западом... (Он многозначительно замолкает, давая Людовику самому додумать катастрофу). Надо давить их сейчас. Пока они не стали единым кулаком. Пока Эрих копается в своих счетах и учится быть герцогом.

1. (Людовик мрачно смотрит на карту, потом на Вальдемара. В его взгляде – недоверие, страх и понимание, что другого выхода нет. Вальдемар держит его взгляд, его лицо – непроницаемая маска преданного слуги. Но в воздухе висит невысказанное: Запад временно потерян, спасти трон можно, только разбив Юг. И только Вальдемар знает, как это сделать.)

Место: Просторный походный шатер герцогов Юга. Богатые ковры, походный стол с картами и кубками. Воздух густой от запаха дорогого табака, пота и старой кожи. Два герцога, Лагербьелке и Нирод, восседают в креслах, похожие на разжиревших, усталых львов. Им под 60, тучность – знак долгой жизни в изобилии, а не на поле боя. Их доспехи – скорее символ статуса, снятый при первой возможности. Полная противоположность подтянутому, опасному Вальдемару Востока или суровому, как скала, покойному Артуру Запада.

В шатер входит Барон де Элке. Ему около 35. Движения легкие, но походка с легкой хромотой – след давней кавалерийской выучки или раны. Его доспех – практичный компромисс между подвижностью и защитой, чуть легче тяжелых латов Запада или Востока, но не ненадежный. Лицо с острыми чертами, глаза быстрые, оценивающие.
Нирод: (Не вставая, протягивает руку за кубком. Голос густой, с издевкой) Ну конечно! Наша ровня пожаловала! (Делает театральную паузу, глядя на легкий поклон барона) Поклон головой... лишь. Вежливо. Очень по-вашему, Вальдемар Второй.
Барон де Элке: (Выпрямляется. Улыбка холодная, как сталь. Голос ровный, без тени подобострастия) Шутку понял. И даже оценил остроту, Ваша Светлость. (Делает шаг вперед) Смею напомнить: мой военный вассалитет – вам. Соответственно, мой поклон – в рамках приличий нашего общества. При этом... (его взгляд скользит по карте на столе) ...я командую объединенными армиями, если так можно назвать это сборище. И мой статус на данное время не предполагает ползания на коленях. Что касается моего троюродного брата, фон Штауфена... (легкое презрительное движение бровью) ...я его в глаза не видел. Даже пером по пергаменту не удостоился переписки.
Лагербьелке: (Хрипло кашляя, отодвигает кубок. Говорит тяжело, но взгляд острый) Барон де Элке... мы прекрасно понимаем вас. И не поведением раздосадованы – оно... действительно в рамках. (Тычет толстым пальцем в сторону запада на карте) Твой родственник упомянутый... готовится ехать сюда. С войском. С терциями. С яростью за отца.
Барон де Элке: (Брови резко взлетают вверх. В глазах – не страх, а мгновенный, холодный расчет) Молодой герцог... Эрих Лихтенфельд... мертв? Разве не так?
Нирод: (Фыркает, брызгая вином) Напротив, щенок! Выжил чудом. Укрепился в Каменном Броду. Принял клятвы у всех своих вассалов. Теперь он – полноправный Герцог Запада. И злится.
Барон де Элке: (Замирает на секунду. Потом тихий, почти довольный выдох) Хм... (Его пальцы бесшумно барабанят по эфесу шпаги) Значит... мой троюродный брат Вальдемар... не пробудет здесь более полугода. Год – максимум.
Лагербьелке: (Насупясь) Да, мы обладаем конницей мощнее западной. Но пехота наша... против его терций... (Он машет рукой, словно отмахиваясь от неприятного зрелища) ...как мотыльки на огонь. Артур Лихтенфельд вышколил их чертей.
Барон де Элке: (Внезапно улыбается. Улыбка не добрая, а хищная, полная уверенности. Он подходит к карте, указывая на широкие равнины перед предполагаемым местом сбора войск Запада) Терции... грозны. В лоб. На узком пространстве. (Его палец описывает широкий круг) Но, Ваши Светлости... вагенбурги.
(Оба герцога переглядываются. Слово звучит как заклинание. Старое, но забытое в этих землях.)
Барон де Элке: (Глаза горят азартом тактика, видящего слабость врага) Мне... найдется, чем удивить моего дорогого троюродного брата Вальдемара. И его нового друга, юного Герцога Запада. Повозки, щиты, копья, аркебузы... подвижная крепость. Не для обороны. Для контрнаступления. Терция любит порядок? Мы дадим ей... беспорядок. И посмотрим, как их дисциплина выдержит стальные зубы вагенбурга.

1. (В шатре повисает тишина. Даже циничный Нирод впечатленно потирает подбородок. Лагербьелке смотрит на барона с новым, пробудившимся интересом. Барон де Элке стоит, слегка склонив голову, но его поза излучает не сомнение, а вызов. Игру только что усложнили.)