Место: Кабинет Герцога в замке Каменный Брод. Просторно, но скромно обставлено – следы недавних разрушений и спешного восстановления. Эрих в просторной домотканой рубахе и потертых штанах (герцогские наряды отложены в сторону) сидит за столом, заваленным донесениями, счетами, картами. Тень под глазами, пальцы в чернилах. Стук в дверь.
Паж: (Робко выглядывая) Ваша светлость... прибыли гости... точнее, гостья...
Эрих: (Не отрываясь от бумаги, голос усталый, раздраженный) Ты сдурел? Посмотри на меня! Как я одет, чтобы встречать гостей? Скажи, что герцог занят до веч...
За дверью: (Явственно слышны быстрые, легкие шаги по каменному полу коридора. Женский голос, звонкий, властный, перебивает пажа): – Пропустить! С дороги! Нет, не "подождите"! Герцог меня примет! Сейчас же!
Эрих: (Голова резко вскидывается. В глазах – недоверие, смешанное с зарождающейся надеждой. Не может быть...) Ульна?..
Дверь распахивается настежь. В проеме – Ульрика фон Лихтенфельд. Сестра Эриха. 21 год. В дорожном платье из прочного бархата, запачканном пылью, но сидящем безупречно. Волосы, выбившиеся из-под капюшона, цвета темного меда. Глаза – точная копия отцовских, серые и пронзительные, но сейчас в них – лихорадочный блеск и облегчение.
Ульрика: (Бросается вперед, не обращая внимания на скромность его одежды) Эрих! Эрих!
(Они сталкиваются посередине комнаты, обнимаясь с силой, ломающей остатки сдержанности. Это объятие выживших. Объятие тех, кто потерял скалу, но нашел друг друга.)
Ульрика: (Высвобождаясь, отстраняется на шаг, окидывая его быстрым, оценивающим взглядом – раны, усталость, простуженность?) Я очень надеюсь, что я ничем не заражусь. Ты выглядишь... как будто тебя месяц волокли за хвост по гравийной дороге.
Эрих: (Улыбка, первая искренняя за долгое время, озаряет его изможденное лицо) Я теперь Герцог, сестренка. Могу и выпороть за дерзость.
Ульрика: (Ставит руки на бедра, вызывающе подняв подбородок) Хочешь увидеть мою филейную часть, братец? Не насмотрелся в тех борделях, что так любил посещать?
Эрих: (Вздыхает, но в глазах – старая, знакомой игре искорка) Мы уже не дети, Ули...
(Они снова обнимаются, короче, крепче. Эти юношеские колкости – броня против боли, мост к тому прошлому, где их отец, Артур, был нерушимой скалой, а их ссоры – всего лишь детской игрой.)
Эрих: (Отводя ее к единственному целому креслу, сам садится на край стола) Как ты здесь? Ты же должна быть... у деда. В Мории. Где старый герцог на покое.
Ульрика: (Серьезнеет, снимая перчатки) Дед... совсем плох, Эрих. Уже не вспоминает внуков. Зовет отца... Артура... и все такое. (Голос дрогнул, но она взяла себя в руки) Я как услышала... нет, как мне прокричали на переправе, что ты уцелел, вырвался и встал здесь, в своем замке... я мгновенно помчалась! Не могла сидеть сложа руки!
Эрих: (Нахмурился) Одна? Ульрика, тут война! Границы условны, разбойники, отряды узурпатора...
Ульрика: (Перебивает, снова с вызовом) Нет! Мне говорили, что ты поумнел. Видимо, не до конца. Выгляни в окно, дорогой герцог!
(Эрих подходит к окну. Во дворе замка, у коновязи – два десятка всадников. Не просто рыцари. Это – элита. Доспехи старых, проверенных марок, но безупречно ухоженные. Лица – суровые, знакомые. Ветераны личной гвардии отца.)
Ульрика: (Подошла рядом, с гордостью) Лучшая его сотня. Вернее, то, что от нее осталось после... после всего. Они меняются каждые три месяца – ротация. Но ниже виконта из латников – никого. (Ее голос смягчается, становится почти нежным) Я же любимая дочь. И они... они верны дому. Его дому. Нашему дому.
Эрих: (Отходит от окна, пораженный. Голос хриплый) Где... где ты остановилась? Здесь? В замке?
Ульрика: (Машет рукой) Вообще-то я из родового замка. Сначала туда. Устроила мать... (ее лицо омрачается) ...потом уже рванула к тебе.
Эрих: (Напрягшись) Как она...? Мать?
Ульрика: (Отводит взгляд, ковыряя ногтем узор на столе. Голос тихий, без прежней бравады) Не спрашивай, Эрих. Силы покидают ее. Быстрее, чем деда. Она... болеет всем, что можно представить. Словно тело отказывается служить. Как только получила весть... что отца... нет. (Пауза, тяжелая) Она его любила. Как в самых безнадежных романах трубадуров. Безумно. Безоглядно.
Эрих: (Горько усмехается, глядя в пустоту) А он... нет.
Ульрика: (Резко поворачивается к нему, глаза сверкают) Ох, ты ничего не понимаешь в женщинах! Те твои... подруги из веселых кварталов – они нами не являются! (Ее тон становится мягче, проникновеннее) Она была счастлива каждому его прикосновению. Каждому их выходу в свет – она сияла, гордясь им. Ну подумай сам! Самый храбрый, один из богатейших людей мира, искуснейший воин... (она машет рукой, не находя слов) ...и прочее, прочее. Да, он, может, и не любил ее той безумной страстью, о которой она мечтала в девичестве. Но я тут... пока была дома... поворошила их прошлое. Перечитала ее старые дневники. У них было много хорошего. Много тепла. Он был ей настоящим мужем. Защитником. Опора. Благодарен за нас... за тебя. И она это знала. Чувствовала. Для нее этого... оказалось достаточно, чтобы любить его всю жизнь. А теперь... теперь ее мир рухнул. И тело рушится вслед.

(Тишина. Шум ветра за окном. Бряцание доспехов со двора. Эрих смотрит на сестру, и в его глазах – не только горе, но и новое, тяжелое понимание. Он видит не просто сестру – он видит наследницу той же стойкости, что была у отца. И той же уязвимости, что убивает их мать. Война забрала отца. Мир забирает мать. Они остались вдвоем. У стены, где раньше стояла скала.)
Место: Верхняя площадка башни замка Каменный Брод. Ветер треплет плащи. Вид на мрачную Черную речку и восстанавливающийся замковый двор. Эрих теперь в темно-синем камзоле герцога, но без пафоса. Ульрика стоит рядом, подбоченясь, окидывая владения критическим взглядом хозяйки.
Ульрика: (Ткнув пальцем в дыру в зубце башни) Смотри, давай распределим обязанности разумно. Я возьму на себя ремонт стен, помещений, водоснабжение, питание гарнизона и вообще все, что шевелится в пределах этих стен. В рамках того, что есть, конечно. Ты этим просто не занимаешься – у тебя голова взорвется от цифр, а время нужно тратить на саблю и карты.
Эрих: (Скептически) Улечка, может, ты будешь командовать терциями? У тебя характер подходящий – как у сержанта-инструктора.
Ульрика: (Фыркнув) Ой, дурак! Терциями командуй сам, это твое. Я о тыле позабочусь. (Ее тон становится деловым) Я у матушки училась вести дом, а отец, пока ты махал копьем да глазки строиль в тавернах, заставлял меня сидеть на уроках хозяйствования с управителем. Стены... (она снова тычет в дыру) ...это проблема. Но найму каменщиков, найму инженера, который объяснит, как это чинить. Этому меня не учили, но я научусь. В отличие от тебя – ты знаешь только, как это сломать.
Эрих: (Неохотно признавая правоту) Может, ты и права...
Ульрика: (Торжествующе) Права! Абсолютно права! Так это и есть твой профиль! (Она лукаво улыбается, но быстро серьезнеет) Ладно, шутки в сторону. Серьезно. У тебя под началом уже около 600 всадников, через три месяца будет под тысячу. Терции восстанавливаешь. Латники съезжаются... И что? Атакуем столицу? Рвемся к Людовику, как бык на красную тряпку?
Эрих: (Холодно, глядя вдаль, за реку) Нет. Еще минимум год. До мести – далековато. Нужно собрать больше. И идти не на сражение, а... появиться неожиданно. Там, где нас не ждут. Когда узурпатор расслабится.
Ульрика: (Искренне удивлена, смотрит на него с новым уважением) Беру свои слова обратно. Ты... поумнел. Знатно. (Ее лицо омрачается) Жаль, дядя Роланд не видит этого. Он бы...
Эрих: (Резко, с болью) Лучше б он умер.
Ульрика: (Широко раскрывает глаза) Он... жив?!
Эрих: (Голос сдавлен, он отворачивается) Дышит. Уже месяц. Ему заливают в рот кашицу... Выносят из-под него. (Он сжимает перила башни) Это не жизнь, Ули. Это ужас. Я вызвал лекарей из-за моря, лучших... Но шансы – ноль. Пробитие доспеха, тела... еще доспеха насквозь. Копьем. С лошади. Я... я не понимаю, как он дышит, если честно.
Ульрика: (Кладет руку ему на руку. Голос тихий) Не сильно большая разница с нашей матушкой теперь. Оба... висят меж жизнью и смертью. (Она делает глубокий вдох, переключаясь) Нам надо ехать. К королю. В Морию.
Эрих: (Хмурясь) Зачем? Ехать к трехлетнему ребенку? Хотя... трех ему и нет еще. Что он поймет? Игрушки свои?
Ульрика: (Терпеливо, как объясняют ребенку) Зачем отец перешел в наступление на столицу? Вопреки всему? Когда большая часть войск узурпатора до сих пор на юге?
Эрих: (Задумывается) Они... при живом мне – а уж извини, я пока не чета отцу – не суют сюда носа слишком сильно. Мои разъезды отсматривают ситуацию... (он замолкает, вспоминая ее более ранние слова) ...и кстати, иногда грабят. Откуда вести? Кто послал тех 50 рейтаров к родовому замку? Мои фрейлины подолами крутить тоже умеют, странно, что ты не знала о грабежах.
Ульрика: (Машет рукой) Это не столь важно сейчас, как ты понимаешь. Грабят они не мирных крестьян, а подвозы узурпатора или его приспешников. Но это не главное! Главное – почему столица до сих пор не под ударом? Потому что там сидит король. Малыш. Но король. Его присутствие в Мории – единственная причина, почему войска узурпатора не ринулись сюда всей силой, как только ты поднял знамя! Отец шел на столицу не просто из мести. Он шел вернуть трон законному королю. Чтобы лишить Людовика самой основы его власти! Нам нужно увидеть этого мальчика. Нам нужно показаться при его дворе. Нам нужно обсудить с регентом (ее отцом, герцогом Мории) не только хлеб по графикам, но и стратегию. И выразить личную благодарность за рейтаров, что спасли твою шкуру! И понять, что двигало отцом в последние месяцы! В Мории могут быть ответы, Эрих.
(Эрих молча смотрит на горизонт. Мысль сестры, как всегда, остра и попадает в цель. Он оборачивается к ней, кивая.)
Эрих: (Кричит вниз, в двор) Капитан Морийский! Ко мне! Сейчас же!
(Через мгновение на площадку вбегает знакомый предводитель рейтаров, спасших Эриха у реки.)
Эрих: Капитан. Сможете прорваться к горам? К тем горам?
Капитан: (Недоуменно) Прорыв? Там же никого нет, Ваша Светлость. Тихо.
Эрих: Там есть мои люди. Около трехсот. Выведите их сюда. Безопасно.
Капитан: (Кивок) Понял. Заберу сотню. Разъезды по границе поредеют, но справимся.
Эрих: Хорошо. Готовьтесь выдвигаться завтра на рассвете. (Капитан кланяется и уходит. Эрих поворачивается к Ульрике) Итак... собирайся в дорогу, сестренка. Поедем в Морию. Ненадолго. Узнаем, что же там такого важного разглядел отец... и зачем ему понадобился этот мальчик на троне. И хлеб свой проверим. И спасибо скажем. Лично.

1. (Ульрика отвечает решительным кивком. Ветер снова усиливается, гоняя тучи над Черной речкой. Путь в Морию – не бегство. Это следующий ход в игре, которую начал их отец.)

Место: Кабинет Герцога Фотия в замке Мории. Вид на море. Герцог (отец Элеоноры) сидит за столом, покрытым морскими картами и счетами. Королева-регент Элеонора стоит у окна, ее силуэт на фоне волн.
Фотий: (Не поднимая головы от грузовой росписи, голос сухой) Рейтары помогли. Молодой герцог выжил. Хотя старый... сложил голову. (Бьет пером по цифре) Дочь, извини, но ты мне не королева здесь, ты – дочь. Я исполнил все обещания. В закромах есть зерно – не горы, но на первый обоз хватит. Мы готовы отгружать по графику. Корабли ждут у причалов. (Наконец смотрит на нее) Сколько им надо на самом деле? Никто не знает. Ни они, ни мы. Война – ненасытная тварь.
Элеонора: (Не оборачиваясь) Они едут сюда. Брат с сестрой. Эрих и Ульрика.
Фотий: (Хмыкает, откладывая перо) А зачем? Опять за этими... легендами? За призраками Ракота и его Четырех? Время не то, Элеонора. Корабли и хлеб – вот нынешняя магия.
Элеонора: (Поворачивается. В ее глазах не мистический восторг, а жесткий, аналитический блеск) Я сама много думала об этом, отец. О тех хрониках, о том, что говорил умирающий супруг... Может, весь смысл этих "легенд" не в том, что они колдовали, а в том, что они принимали верные решения. Совместно. Решения, которые казались волшебством для тех, кто не видел всей картины. (Она делает шаг к столу, ее палец тычет в воображаемую точку на карте) Возьми чуму. Летописи говорят: "Повелители чудесным образом остановили мор". А как? Я читала между строк у того старого епископа: они приняли решение блокировать очаги. Жестко. Без колебаний. Выжгли зараженные кварталы в столице, перекрыли дороги, изолировали целые города – обрекли одних на смерть, чтобы спасти других. Это не "взмах волшебной палочки". Это был совет пяти людей, где один (Ракот) принял адское решение и взял на себя вину. Вот и вся их "магия". Сила не в заклинаниях, а в способности видеть дальше других, решаться и нести ответственность.
(Фотий смотрит на дочь долгим, оценивающим взглядом. В его старых, морских глазах мелькает нечто – не вера в легенды, а уважение к ее логике и жесткости, так неожиданной в хрупкой, потерявшей мужа женщине.)
Фотий: (Наконец, тихо) Такой "магией", дочь... такой способностью платить железом и кровью за решение... твой Артур владел сполна. (Он встает, подходит к глобусу) Эрих... он унаследовал сталь отца. Но хватит ли у него этой... дальновидности? И хватит ли у нас кораблей и хлеба, чтобы поддержать его, пока он этому учится? Вот в чем вопрос. А их приезд... (он пожимает плечами) ...пусть едут. Увидят короля-младенца. Увидят счет за зерно. И, может быть, поймут, что их "магия" теперь – в цифрах на этих бумагах и в силе парусов на горизонте. Легенды умерли с Артуром. Выживают только расчетливые.
(Он кладет руку на глобус, поворачивая его так, чтобы виден был пролив между Морией и мятежным Западом. Молчание наполнено не мистикой, а грохотом волн и весом грядущих решений.)
Место: Тронный зал замка Мории. Меньше помпезности, больше функциональности – морские карты соседствуют с сухопутными. Юный король Рако́т (почти 3 года) сидит на уменьшенной копии трона рядом с матерью-регентом Элеонорой. Герцог Фотий стоит у стола, Эрих и Ульрика – напротив. Свита и гвардия удалены. Только капитан морийских рейтаров у дверей.
Ход сцены:
1.    Торжественность и Быстрое Снятие Масок:
o    Рейтары ушли. Последние отзвуки салюта замолкли. Воздух наполнен морской солью и напряжением.
o    Эрих (глубокий, почтительный поклон королю и регенту, затем Фотию): "Благодарим за прием, Ваше Величество, Ваше Высочество, Ваша Светлость. И за честь... салюта." (Его голос чуть сдавлен – напоминание о рейтарах, спасших его).
o    Ульрика (изящный реверанс, но взгляд острый, оценивающий): "Замок великолепен. Море... дышит силой."
o    Элеонора (легкий кивок, улыбка сдержанная, но теплее, чем к другим гостям): "Мы рады видеть вас живыми и невредимыми, Герцог Запада, Леди Ульрика."
o    Фотий (прямо, без церемоний, указывая на карты): "Спасите любезности для пира. Вы просили не торжеств, а планов. Так что – к делу. Зерно." (Бьет пальцем по таблице на столе). "Первая партия готова к отгрузке через неделю. Цена... будет близка к южной. До победы – или до краха – в счет долга. Деньги сейчас мне не нужны. Важнее стабильность."
2.    Благодарность и Тень Прошлого:
o    Эрих (искренне, глядя на капитана у двери, потом на Фотия): "Особая благодарность за рейтаров, Герцог Фотий. Без них... мой долг перед отцом остался бы неоплаченным." (В его голосе – тяжесть потери Роланда и почти всей армии).
o    Фотий (машет рукой, как отмахиваясь от комара): "Слово дал Артуру. Собрать зерно – одно. Защитить его наследника от шакалов – другое. Рейтары были под рукой." Он делает паузу, его взгляд становится жестче. "Хотя, признаю, я не предполагал, что старый Лихтенфельд бросится на столицу как юнец, таща за собой вас, наследника! Риск был безумный."
o    Ульрика (вступает, защищая брата и отца): "Отец видел шанс. Столица была уязвима. Основные силы врага – на юге. Хаос после переворота..."
o    Фотий (перебивает, но без злобы, скорее с досадой тактика): "Шанс? Возможно. Но он проиграл там, на той проклятой долине. И проиграл не войско – проиграл себя."
3.    Легенда и Скепсис:
o    Элеонора (мягко, но настойчиво, обращаясь к Эриху и Ульрике): "Мы рассказывали вашему отцу историю. Легенду о Ракоте Первом и Четырех. О союзе, скрепленном кровью и традицией. О том, как их совместная воля... могла казаться магией."
o    Ульрика (быстро): "И его реакция?"
o    Элеонора (вздыхает, глядя на сына, спящего на троне): "Он слушал. Вежливо. Но в глазах... не вера. Скорее вежливое недоумение. Как будто мы говорили на языке прошлого века."
o    Эрих (хмуро, разочарованно): "Мы... я надеялся найти здесь ответ. Зачем он рвался туда? На чужую землю, против превосходящих сил? Думал, легенда даст ключ. Но нет. Он не был мистиком. Религиозен – да, в рамках приличий. Но не верил в сказки." Он бьет кулаком по столу (тихо, но с силой). "Значит, все проще? Просто удачный момент? Столица – слаба, войск узурпатора мало... Захватить ее, вышвырнуть Людовика, посадить короля на трон?"
o    Ульрика (подхватывает, аналитично): "Логично. Быстрота, натиск. Отец всегда верил в них. Но..." Она смотрит на Эриха. "...но одна вещь не вписывается. Та топь. Тот роковой болотный участок. Он перевернул все. Как Вальдемар знал? Как он сумел создать там ловушку именно для нашей конницы? Наши разъезды объезжали поле! Земля была твердой!"
4.    Загадка Топи и Теория Фотия:
o    Фотий (внезапно оживляется. Его палец тычет в карту местности вокруг столицы, которую он быстро находит среди морских): "Ближайший естественный водоем? Речушка в трех километрах. Мелкая. Озеро у стен? Искусственное, да. Но далеко. Ваши разъезды видели то, что должно было быть видно." Его взгляд становится острым, как у старого морского волка, разгадывающего рифы.
o    Эрих (напряженно): "И что же?"
o    Фотий: "Подземные воды. Или... древняя река." Он водит пальцем по старой карте, наложенной на новую. "Видите эти линии? Под старым городом, говорят хроники, было две реки. Одна – на поверхности. Другая... ушла под землю. Ее русло засыпали, отвели, забыли. Но оно есть." Он смотрит на Эриха. "Представьте: спуститься в катакомбы или старые коллекторы. Найти древнюю запруду или просто... обрушить свод в ключевом месте. Запрудить подземный поток. Вода ищет выход. И если над руслом – тонкий слой глины и дерна, подмытый веками... Вода пойдет вверх. За час? За два? Земля превратится в зыбучий кисель. Именно там, где ее меньше всего ждут."
o    Ульрика (поражена): "Это... технически возможно?!"
o    Фотий (пожимает плечами): "Сложно? Да. Нужны люди, знающие старые ходы. Нужно время на подготовку. Риск огромный – можно затопить пол-города. Но возможно. Особенно если знаешь куда ударит враг. И если у тебя есть холодный, расчетливый ум... вроде фон Штауфена."
o    Эрих (лицо окаменело. Он смотрит не на карту, а в пустоту, представляя сцену): "Значит... он не просто переиграл отца тактически. Он подкопался. Буквально. Использовал кости мертвого города против нас." В его глазах смесь ярости и... странного уважения к изощренности врага. "Он знал поле боя лучше нас. Он знал его подземные секреты."
5.    Финал Сцены: Осознание и Тень Будущего:
o    Молчание повисает тяжелым свинцом. Даже спящий король кажется напряженным.
o    Элеонора (тихо, больше для себя): "Тактика... ставшая легендой. Решение... показавшееся магией."
o    Фотий (сухо): "Магия инженера и предателя, знающего чужие тайны. Или хорошо оплаченного проводника по катакомбам."
o    Эрих (медленно поднимает голову. В его глазах больше нет растерянности. Только холодная решимость и горечь урока): "Значит, Запад – не единственное место, где Вальдемар копал под нас. Он копал буквально. И нашел слабое место... под ногами у отца." Он смотрит на Фотия. "Спасибо, Герцог. За зерно. За рейтаров. И за... просветление. Теперь я знаю, с каким врагом имею дело."
o    Ульрика (кладёт руку на рукав брата, её голос твёрд): "И знаем, где искать его следующие ловушки. Под землёй. И в архивах."

1. o    Фотий (кивает, довольный их реакцией): "Теперь поговорим о графике поставок? И о том, как ваши корабли будут прорывать блокаду Востока?"

Место: Палуба когга "Морской Грифон". Мория – темная полоска на горизонте. Ветер треплет плащи Эриха и Ульрики. Шум волн, скрип мачт.
Ульрика: (Не отрывая взгляда от исчезающего берега, голос задумчивый, но четкий) Две вещи гложут, брат. Первая: Вальдемар. Допустим, он подстроил ту топь, чтобы сокрушить отца – его главную угрозу. Он на такое способен. И вот он теперь – герцог Востока, победоносный. Его армия? Практически цела. Те самые рыцари, что громили Юг десять лет назад. Королевский домен? Вывел свои войска, свой городовой полк – и обескровлен. Наш цвет рыцарства полег. Юг... (она оборачивается к Эриху, глаза жесткие) ...вот-вот схлестнется с королевскими войсками под его началом. Понесет потери. Бароны, как водится, запрутся в замках. Восток выведет войско... свежее, грозное. А мы? Мы не сможем, да и не станем спасать Людовика. Затолкают узурпатора в золотую клетку – и Вальдемар станет теневым королем. Год-два – и он полновластный правитель. Ради этого весь спектакль?
Эрих: (Смотрит на воду, лицо в тени) Формально... настоящий король – у нас. В Мории. Он подрастает. Мы можем посадить его в родовом замке – новой резиденцией с Элеонорой. Его легитимность – бесспорна. Ради чего Вальдемару эта многоходовочка? Год-два порулить регентом при Людовике-марионетке? А потом? Его собственные вассалы устанут от войны, разойдутся по поместьям. Он останется с городским полком... преданным пока. А мы... (он поворачивается, взгляд холодный) ...мы с Югом сговоримся. На развалинах его амбиций. Он рискует всем ради временщицы власти?
Ульрика: (Кивок) Первый момент. Теперь второй. Отец. (Ее голос теряет жесткость, становится тоньше, с болью). Что с ним стало? Когда он повел войско к столице. Он был... собой? Трезвомыслящим? Вся битва, ты говоришь, была просчитана. Без топи – победа наша. 400 рыцарей, терции целы... Да. Но вот что режет: он взял тебя. Не отрядил командовать отрядом латников – наследников, будущее дома! – а поставил в пехоту. Во главе терций. Рисковал тобой. Непостижимо. Я ломаю голову... Зачем?
Эрих: (Долгая пауза. Он смотрит не на сестру, а куда-то в прошлое, на поле перед битвой. Голос низкий, на грани срыва) Он... не просто ставил. Он готовил. Той ночью перед маршем... он говорил не о славе, не о троне. Он говорил о бремени. О том, что Запад – не просто земли и замки. Что армия... (Эрих сжимает перила) ...это живой организм. Им нельзя командовать из башни. Его нужно чувствовать. "Пехота – становой хребет, Эрих, – сказал он. – Конница – кулак. Но хребет держит весь удар. Ты должен понять, как он дышит, как стонет под ударом копыт, как держит строй, когда кругом ад. Иначе... ты никогда не будешь его Герцогом. Ты будешь просто всадником на троне."
Ульрика: (Затаив дыхание) Он... хотел, чтобы ты прошел через это? Через ад пехоты? Чтобы понял?
Эрих: (Горькая усмешка) Думал, даст мне урок. Под своим присмотром. В "просчитанной" битве. Риск? Да. Но он верил... (голос дрогнул) ...верил, что убережет. Как всегда. Что его расчет, его присутствие – щит. Что я научусь видеть поле не с холма, а из гущи. Чтобы когда придет мой час... я не повторил его ошибок. Не положился слепо на карты и разведдонесения, забыв, что земля может предать. Что враг может копать глубже. (Он резко выпрямляется, смотря на теперь пустой горизонт). Он рискнул мной... чтобы сделать из меня настоящего Герцога. Чтобы я выжил не вопреки войне, а благодаря пониманию ее самой страшной гущи. Жестокий урок. Цена... оказалась выше, чем он предполагал. Для нас обоих.
Тишина. Только ветер и волны. Ульрика кладет руку на рукав брата. В ее глазах – не просто горе, а страшное понимание: отец пожертвовал собой не только ради короны, но и ради закалки сына. Последний, самый жестокий дар полководца наследнику.