Книга3, Мятеж, Глава 16
Прозрение
Вальдемар (опёрся о фальшборт, не глядя на Эриха. Голос его — не ярость, а усталое презрение к самому себе):
— Понимаешь, я... герцог Востока, старый ворчун. А вы — молодые волки с шрамами вместо шкур. Король — наш, верен ему. Но мы ближе всех к трону. И ты... со своей болью... встал на сторону мальчишки-короля, пережившего ад, как твоя семья.
Он обернулся. Глаза в темноте — как раскалённые угли:
— А теперь слушай правду, которую мы с тобой замазали кровью:
Представь, что у твоего кузена, герцога Нирода, какой-то крестьянин с подельниками ограбил королевскую казну. Ты зовёшь меня — "верного союзника". Мы ведём пушки. И разносим в щепки замок графа... а то и самого герцога! Выкашиваем стражу, конюхов, поваров... людей, которые лишь защищали крышу над головой!
Эрих молчал. Шрам на его щеке побледнел.
Вальдемар (сдавленно, будто давился словами):
— Вот что мы сделали вчера. Может, мне в монастырь податься? Книги переписывать? Но знаешь что? Мне противно. Это не война. Это — бесчинство. И оно аукнется. Запугали одного конунга? Ха! Остальные увидят: мы не судьи. Мы палачи, которые рубят головы за чужие грехи.
Волна хлестнула в борт. Брызги смешались с дождём.
— Крестьянин чужого герцога увел корову? Не придут к тебе с пушками! А мы? Мы пришли. Устроили бойню. И самое поганое? — Его кулак ударил по мокрому дубу. — Мы нарушили закон. Даже их закон! Конунг не отвечает за бондов! Это всё равно что требовать с тебя голову за вора с большой дороги!
Он схватил Эриха за плащ. Не для угрозы — чтобы тот почувствовал дрожь в его руке:
— Мы — Великие Герцоги — стали разбойниками. И я виновен не меньше тебя. Ибо не выбил дурь из тебя тогда, на берегу!
Эрих (отстранился. Голос тихий, но резал гул ветра):
— Ты прав. Всё прав. Но... — Он посмотрел на восток, где за тучами тонул Нипорд. — Когда мать пряталась в подвале, я поклялся: никогда не дам врагам собраться у наших ворот. Даже если для этого надо стать чудовищем.
Он шагнул к трапу, но обернулся:
— Страх конунгов — гнилой фундамент. Знаю. Но это — мой крест. Неси свой. Или... подавайся в монахи. Архивы ждут.
Вальдемар остался один. Дождь смывал с его лат чужую кровь. Вдали грянул гром — будто смеялись боги над их "честью".
Устье Черной реки. Вечер.
Вода, темная как старая кровь, медленно вливалась в море. Король Ракот стоял, закутавшись в плащ, слушая Вальдемара. Эрих молчал, его лицо было каменной маской.
Вальдемар (голос – как скрежет камней по дну):
— Я был палачом, Ваше Величество.
— Когда сжигал кочевья с отцом Эриха...
— Когда бросил конницу на терции Артура под Черной Рекой. Магия спасла меня. Без неё Артур перебил бы всех. Мои латники шли на убой...
— Когда громил южных герцогов, посылая их лучшие полки под ноги коней...
— Когда казнил городской полк у стен столицы – не в честном бою, хитростью...
— Когда вырезал кочевников в засаде, орду – как скот...
— Когда отправил Ганса на смерть...
— Когда резал бессмертных...
Он сделал шаг к воде, будто хотел смыть невидимую кровь:
— Но те – хотя бы сражались! А тут? Крепость? Деревушка на сваях! Люди? Рыбаки с дубинами! Мы вломились как воры, сожгли дома, заставили конунга лгать... И знаете что самое поганое?
Король (тихо):
— Никто не знал, что они не воины конунгов...
Вальдемар обернулся. Его смех прозвучал как предсмертный хрип:
— Я знал, Ваше Величество! Ещё до высадки! Дозоры докладывали: «лодчонки», «рваные сети», «женщины с детьми на валу». Но я выбрал не видеть! Потому что гнев Эриха был удобен! Потому что хотел быстрой победы!
Он пнул валун у воды:
— Этих «пиратов» можно было разогнать одной картечью с коггов! Без штурма! Без резни! Но нет... нам нужен был «урок». Теперь этот «урок» – на моей совести. И я требую: пусть казна платит за восстановление их помойной крепости! Хоть соломой крышу покроют...
Ракот вдруг снял корону. Не для жеста – будто она жгла ему лоб:
— Требование принято. Золото пойдет из моей доли. Не как король. Как соучастник.
Эрих наконец заговорил. Не оправдываясь. Констатируя:
— Ты прав, Валь. Мы перешли черту у этой реки. Но знаешь, где я был неправ больше всего? Думал, что моя боль оправдывает любую жестокость.
Тишину прервал лишь плеск волн. Трех мужчин разделяла не только вода – пропасть между тем, что надо было сделать, и тем, что они сделали.
Далибаб (казначей, робко приблизившись с табличками):
— Ваше Величество... сумма на восстановление «деревушки на сваях». И... компенсация семьям погибших рыбаков.
Вальдемар взглянул на цифры. Золото. Оно всегда находилось на «нужные» зверства. И никогда – на покаяние.
— Отправь, — бросил он, отворачиваясь к морю. — И прикажи вырезать на камне у их гавани: «Здесь великие герцоги учились стыдиться».
Король положил руку ему на плечо. Впервые – не как монарх, как старый солдат:
— Никто не будет судить нас, кроме волн этой реки. И они... умеют молчать.
Но Вальдемар уже не слышал. Он смотрел, как вода уносит в море щепку – обломок той самой крепости. Креста, который он теперь понесет.
— Каяться? Да, Ваше Величество. Герцог Запада... — Он кивает Вальдемару, в глазах — не раскаяние, а стальная решимость. — Желание в петлю влезть есть. Но наша задача — хранить. Королевство. Людей. Будущее.
Он делает шаг вперед, кромка плаща треплет на ветру:
— Бессмертные, шепчущие со Старшими... их храмы-руины мы нашли. Дозоры выставлю: нитки на тропах, красящий порох на порогах... Каждого, кто войдет — вычислим. Но сейчас — о пиратах.
Вальдемар мрачно поднимает взгляд. Король Ракот замер, слушая.
— 400 лет цепи хватило? Нет. — Эрих бьет кулаком в ладонь. — Предлагаю: Съезд Конунгов. Не для оправданий — для Договора. И вот его суть:
— Ты не прощаешь. Ты покупаешь мир. Торговля вместо крови. Дети вместо заложников. Умно...
Ракот сжимает рукоять меча:
— Жен казнить — жестоко.
— Необходимо, — холодно парирует Эрих. — Страх за семью — лучший тормоз для горячих голов. А сыновья... — Он смотрит на темнеющее море. — Через 10 лет они будут нашими. Воспитанные здесь. Верные.
Вальдемар хрипло смеется:
— Значит, так:
— Я еду к конунгам. Везу договор.
— Ты (кивает Эриху) — готовь латы и школы для "переселенцев".
— Ваше Величество — пусть подпишет указ: "Кто тронет купца из конунгств — отправится в рудники".
Король после паузы кивает. На его лице — тяжесть выбора, но и облегчение:
— Пусть будет так. Но пункт о казни жен... перепишем. "Жена разделит изгнание мужа. Сыновья — наши воспитанники".
Суть Договора Эриха:
— Эрих фон Лихтенфельд, диктуя клеркам текст договора.
Ветер гонит волны вверх по Черной реке. Несёт не пепел войны, а запах чернил и надежды. Пусть хрупкой.
— Понимаешь, я... герцог Востока, старый ворчун. А вы — молодые волки с шрамами вместо шкур. Король — наш, верен ему. Но мы ближе всех к трону. И ты... со своей болью... встал на сторону мальчишки-короля, пережившего ад, как твоя семья.
Он обернулся. Глаза в темноте — как раскалённые угли:
— А теперь слушай правду, которую мы с тобой замазали кровью:
Представь, что у твоего кузена, герцога Нирода, какой-то крестьянин с подельниками ограбил королевскую казну. Ты зовёшь меня — "верного союзника". Мы ведём пушки. И разносим в щепки замок графа... а то и самого герцога! Выкашиваем стражу, конюхов, поваров... людей, которые лишь защищали крышу над головой!
Эрих молчал. Шрам на его щеке побледнел.
Вальдемар (сдавленно, будто давился словами):
— Вот что мы сделали вчера. Может, мне в монастырь податься? Книги переписывать? Но знаешь что? Мне противно. Это не война. Это — бесчинство. И оно аукнется. Запугали одного конунга? Ха! Остальные увидят: мы не судьи. Мы палачи, которые рубят головы за чужие грехи.
Волна хлестнула в борт. Брызги смешались с дождём.
— Крестьянин чужого герцога увел корову? Не придут к тебе с пушками! А мы? Мы пришли. Устроили бойню. И самое поганое? — Его кулак ударил по мокрому дубу. — Мы нарушили закон. Даже их закон! Конунг не отвечает за бондов! Это всё равно что требовать с тебя голову за вора с большой дороги!
Он схватил Эриха за плащ. Не для угрозы — чтобы тот почувствовал дрожь в его руке:
— Мы — Великие Герцоги — стали разбойниками. И я виновен не меньше тебя. Ибо не выбил дурь из тебя тогда, на берегу!
Эрих (отстранился. Голос тихий, но резал гул ветра):
— Ты прав. Всё прав. Но... — Он посмотрел на восток, где за тучами тонул Нипорд. — Когда мать пряталась в подвале, я поклялся: никогда не дам врагам собраться у наших ворот. Даже если для этого надо стать чудовищем.
Он шагнул к трапу, но обернулся:
— Страх конунгов — гнилой фундамент. Знаю. Но это — мой крест. Неси свой. Или... подавайся в монахи. Архивы ждут.
Вальдемар остался один. Дождь смывал с его лат чужую кровь. Вдали грянул гром — будто смеялись боги над их "честью".
Устье Черной реки. Вечер.
Вода, темная как старая кровь, медленно вливалась в море. Король Ракот стоял, закутавшись в плащ, слушая Вальдемара. Эрих молчал, его лицо было каменной маской.
Вальдемар (голос – как скрежет камней по дну):
— Я был палачом, Ваше Величество.
— Когда сжигал кочевья с отцом Эриха...
— Когда бросил конницу на терции Артура под Черной Рекой. Магия спасла меня. Без неё Артур перебил бы всех. Мои латники шли на убой...
— Когда громил южных герцогов, посылая их лучшие полки под ноги коней...
— Когда казнил городской полк у стен столицы – не в честном бою, хитростью...
— Когда вырезал кочевников в засаде, орду – как скот...
— Когда отправил Ганса на смерть...
— Когда резал бессмертных...
Он сделал шаг к воде, будто хотел смыть невидимую кровь:
— Но те – хотя бы сражались! А тут? Крепость? Деревушка на сваях! Люди? Рыбаки с дубинами! Мы вломились как воры, сожгли дома, заставили конунга лгать... И знаете что самое поганое?
Король (тихо):
— Никто не знал, что они не воины конунгов...
Вальдемар обернулся. Его смех прозвучал как предсмертный хрип:
— Я знал, Ваше Величество! Ещё до высадки! Дозоры докладывали: «лодчонки», «рваные сети», «женщины с детьми на валу». Но я выбрал не видеть! Потому что гнев Эриха был удобен! Потому что хотел быстрой победы!
Он пнул валун у воды:
— Этих «пиратов» можно было разогнать одной картечью с коггов! Без штурма! Без резни! Но нет... нам нужен был «урок». Теперь этот «урок» – на моей совести. И я требую: пусть казна платит за восстановление их помойной крепости! Хоть соломой крышу покроют...
Ракот вдруг снял корону. Не для жеста – будто она жгла ему лоб:
— Требование принято. Золото пойдет из моей доли. Не как король. Как соучастник.
Эрих наконец заговорил. Не оправдываясь. Констатируя:
— Ты прав, Валь. Мы перешли черту у этой реки. Но знаешь, где я был неправ больше всего? Думал, что моя боль оправдывает любую жестокость.
Тишину прервал лишь плеск волн. Трех мужчин разделяла не только вода – пропасть между тем, что надо было сделать, и тем, что они сделали.
Далибаб (казначей, робко приблизившись с табличками):
— Ваше Величество... сумма на восстановление «деревушки на сваях». И... компенсация семьям погибших рыбаков.
Вальдемар взглянул на цифры. Золото. Оно всегда находилось на «нужные» зверства. И никогда – на покаяние.
— Отправь, — бросил он, отворачиваясь к морю. — И прикажи вырезать на камне у их гавани: «Здесь великие герцоги учились стыдиться».
Король положил руку ему на плечо. Впервые – не как монарх, как старый солдат:
— Никто не будет судить нас, кроме волн этой реки. И они... умеют молчать.
Но Вальдемар уже не слышал. Он смотрел, как вода уносит в море щепку – обломок той самой крепости. Креста, который он теперь понесет.
— Каяться? Да, Ваше Величество. Герцог Запада... — Он кивает Вальдемару, в глазах — не раскаяние, а стальная решимость. — Желание в петлю влезть есть. Но наша задача — хранить. Королевство. Людей. Будущее.
Он делает шаг вперед, кромка плаща треплет на ветру:
— Бессмертные, шепчущие со Старшими... их храмы-руины мы нашли. Дозоры выставлю: нитки на тропах, красящий порох на порогах... Каждого, кто войдет — вычислим. Но сейчас — о пиратах.
Вальдемар мрачно поднимает взгляд. Король Ракот замер, слушая.
— 400 лет цепи хватило? Нет. — Эрих бьет кулаком в ладонь. — Предлагаю: Съезд Конунгов. Не для оправданий — для Договора. И вот его суть:
- Торговые права:
- — 30 вооруженных мужей от каждого конунгства — доступ к нашим рынкам. 10 лет без пошлин!
- — Народу Нипорда (чьи дома мы сожгли) — 50 лет без пошлин!
- Их обязанности:
- — Запрет набегов — навечно.
- — Следить за своими: Если хоть один бонд или данник совершит нападение — конунги казнят его и жену сами.
- — Сыновья мятежников — не казнятся. Отдаются под нашу опеку. Получат земли и доходы обратно... через 10 лет.
- Наша гарантия:
- — Переселение: Бывший дружинник? Станет латником у нас. Кухарка? Выучим на главного повара. Дадим кров, статус, будущее.
— Ты не прощаешь. Ты покупаешь мир. Торговля вместо крови. Дети вместо заложников. Умно...
Ракот сжимает рукоять меча:
— Жен казнить — жестоко.
— Необходимо, — холодно парирует Эрих. — Страх за семью — лучший тормоз для горячих голов. А сыновья... — Он смотрит на темнеющее море. — Через 10 лет они будут нашими. Воспитанные здесь. Верные.
Вальдемар хрипло смеется:
— Значит, так:
— Я еду к конунгам. Везу договор.
— Ты (кивает Эриху) — готовь латы и школы для "переселенцев".
— Ваше Величество — пусть подпишет указ: "Кто тронет купца из конунгств — отправится в рудники".
Король после паузы кивает. На его лице — тяжесть выбора, но и облегчение:
— Пусть будет так. Но пункт о казни жен... перепишем. "Жена разделит изгнание мужа. Сыновья — наши воспитанники".
Суть Договора Эриха:
- Кнут: Жесткая коллективная ответственность конунгов.
- Пряник: Золотая жила беспошлинной торговли + социальные лифты для их людей.
- Хитрость: Сыновья врагов → верные подданные через 10 лет.
— Эрих фон Лихтенфельд, диктуя клеркам текст договора.
Ветер гонит волны вверх по Черной реке. Несёт не пепел войны, а запах чернил и надежды. Пусть хрупкой.
Книга3, Мятеж, Глава 17
Мятеж, начало
Тени за колоннадой порта. Вальдемар держит Эриха за локоть, будто боится, что тот растворится, как только что юноша. Его шепот — шипение стали по камню:
— Уши в столице остались?
— У меня их и не было.
— У меня тоже. Кроме одних... дочь. Пишет: король спит по часу в ночь. Советников в кабинет вызывает — в кромешной тьме.
Эрих леденеет:
— Каких советников?
Вальдемар стискивает его руку:
— Тех, кого не видно днём. Но над ним — не Перешти вьётся...
— Над кем?!
— Над сыном. Моей крови и Ракота. Сам Перешти сказал: «Созерцатель спит в наследнике». А до короля... ему плевать. Да и бессмертных он не отличит, пока не ткнётся носом.
Эрих отстраняется, в глазах — холодная ярость:
— Ты вообще слышишь себя? Когда мы кочевниц голыми гнали перед строем — ты не морщился! А теперь: «Ой, деревушку спалили!» Не находишь разницы в масштабе грязи?!
Вальдемар (беззвучно смеётся):
— Тогда грязь была наша. Теперь она... чужая. Или ты забыл, как пахнет сожжённый ребёнок в щелях чужой хижины?
За спиной раздаётся лёгкий кашель. Элиас Торн выходит из тени, поправляя архивариусский ключ на поясе:
— Извините, подслушал. Учту. Особенно про отца Ракота. — Он кланяется, неестественно плавно. — Сообщу. И... посоветуюсь, что делать.
Исчезает. Не шагом — растворяется в сумерках, как бессмертный в своё время.
Вальдемар смотрит в пустоту, куда только что смотрел Эрих:
— Звать Перешти будешь?
— Он являлся только рядом с тобой.
— А я не звал. Не верил. Теперь... — Он поворачивается к Эриху, лицо — жёсткая маска. — ...теперь верю. Ведь этот мальчишка-архивариус тоже не должен был знать, что мы здесь.
Тишина давит гулче пушечного залпа. Портовые фонари зажигают жёлтые круги на камнях, но между герцогами — только тьма.
Полевой шатер у Долины Трёх Холмов. Ветер треплет полотнища с гербами Лихтенфельда и Штауфена. Эрих тычет пальцем в развернутую карту, когда в шатер врывается граф Галлен — латы блестят, но глаза усталые.
Галлен (щёлкая каблуками):
— Ваши высочества! 497 штыков, тысяча лошадей (боевых и заводных). Трое... задержались. На месте сбора не явились. Обнаружены позже — в стельку пьяные. Оставил их протрезветь под охраной.
Вальдемар (хрипло усмехаясь):
— Рейтары уже скачут за ними, пинками подгоняя. Задача — помнишь?
Галлен (чётко, как по уставу):
— Так точно!
— Сигнал мой — три зелёные ракеты. Твой — ответить двумя красными. Без сигнала — даже если я приду — не впускать. Понял?
Галлен (сжимая печать):
— Понял, герцог. Замок — крепче горы. Конюшни — тише воды. — Он разворачивается к выходу. — С вашего позволения?
Вальдемар вдруг останавливает его у полога:
— Граф. Троих пьяниц... когда доставят — поставь в первую шеренгу штурмующих. Пусть кровью смывают позор.
Галлен (холодно):
— Будет сделано, ваша светлость.
Он исчезает. Слышен конский топот — войска трогаются.
Эрих (не глядя на Вальдемара, поправляет портупею):
— Перешти дурачился, но предупредил: в столице уже змеиное гнездо. Ночные «советники» — не сон короля.
Вальдемар (достаёт два пистоля, проверяя кремни):
— Значит, план прост:
— Ты — к Ракоте. Вытащи его из спальни.
— Я — пройду чёрным ходом. Проверю детскую наследника.
— Если там гость «со звёздными глазами»... — Он щёлкнул курком. — ...накормлю свинцом.
За холмом бьют барабаны. 497 человек идут брать столицу. Без фанфар. Без ошибок.
Поле у Долины Трёх Холмов. Пыль клубится под копытами трёх всадников. На запасной лошади – перетянутое верёвками тело в рваном плаще. Эрих шагает вперёд, кинжал уже в руке. Лезвие блестит в солнечном свете.
— Держать! — Его голос – ледяной приказ. Латники сжимают тело. Клинок резко взмахивает – шшшрик! – глубокая рана на запястье пленника. Кровь выступает... и тут же стягивается. Свежая кожа розовеет под грязью.
Эрих (не отводя глаз от "раны"):
— Как и думал. Бессмертная гниль. — Он делает резкий жест. 500 латников бросаются вперёд, поднимая стену пыли, — не для убийства. Для блокады. Чтоб не сбежал в Пустоту.
Он нависает над пленником, кинжал у его горла:
— Имя. Звание. Кафедра. Врёшь – отдам Перешти. Его "лечение" длится 5 дней. Говорят, боль... нечеловеческая.
Шон (голос хриплый, но без страха):
— Шон. Кафедра Иллюзий. Званий нет.
Эрих:
— Что делал в королевском замке?
Шон (едва заметная усмешка):
— Давал советы. По... обустройству королевства.
Вальдемар (взрываясь, выхватывает пистоль):
— В СТОЛИЦУ! ЭТУ ТВАРЬ – К ХВОСТУ КОНЯ! ТАЩИТЬ ПО КАМНЯМ! МНЕ ОСКОМИНА ОТ ЕГО БРЕДА!
Его личная сотня латников уже в седлах. Ещё одно облако пыли – и они несутся вдогонку основному отряду Галлена.
Эрих хватает Вальдемара за наплечник, останавливая:
— Смещаем? — Его шёпот едва слышен сквозь гул.
— Тихо. Как тень. — Вальдемар стискивает зубы. — Чтобы народ не понял, что власть дрогнула... пока Ракот не возьмёт скипетр.
— Уши в столице остались?
— У меня их и не было.
— У меня тоже. Кроме одних... дочь. Пишет: король спит по часу в ночь. Советников в кабинет вызывает — в кромешной тьме.
Эрих леденеет:
— Каких советников?
Вальдемар стискивает его руку:
— Тех, кого не видно днём. Но над ним — не Перешти вьётся...
— Над кем?!
— Над сыном. Моей крови и Ракота. Сам Перешти сказал: «Созерцатель спит в наследнике». А до короля... ему плевать. Да и бессмертных он не отличит, пока не ткнётся носом.
Эрих отстраняется, в глазах — холодная ярость:
— Ты вообще слышишь себя? Когда мы кочевниц голыми гнали перед строем — ты не морщился! А теперь: «Ой, деревушку спалили!» Не находишь разницы в масштабе грязи?!
Вальдемар (беззвучно смеётся):
— Тогда грязь была наша. Теперь она... чужая. Или ты забыл, как пахнет сожжённый ребёнок в щелях чужой хижины?
За спиной раздаётся лёгкий кашель. Элиас Торн выходит из тени, поправляя архивариусский ключ на поясе:
— Извините, подслушал. Учту. Особенно про отца Ракота. — Он кланяется, неестественно плавно. — Сообщу. И... посоветуюсь, что делать.
Исчезает. Не шагом — растворяется в сумерках, как бессмертный в своё время.
Вальдемар смотрит в пустоту, куда только что смотрел Эрих:
— Звать Перешти будешь?
— Он являлся только рядом с тобой.
— А я не звал. Не верил. Теперь... — Он поворачивается к Эриху, лицо — жёсткая маска. — ...теперь верю. Ведь этот мальчишка-архивариус тоже не должен был знать, что мы здесь.
Тишина давит гулче пушечного залпа. Портовые фонари зажигают жёлтые круги на камнях, но между герцогами — только тьма.
Полевой шатер у Долины Трёх Холмов. Ветер треплет полотнища с гербами Лихтенфельда и Штауфена. Эрих тычет пальцем в развернутую карту, когда в шатер врывается граф Галлен — латы блестят, но глаза усталые.
Галлен (щёлкая каблуками):
— Ваши высочества! 497 штыков, тысяча лошадей (боевых и заводных). Трое... задержались. На месте сбора не явились. Обнаружены позже — в стельку пьяные. Оставил их протрезветь под охраной.
Вальдемар (хрипло усмехаясь):
— Рейтары уже скачут за ними, пинками подгоняя. Задача — помнишь?
Галлен (чётко, как по уставу):
— Так точно!
- 250 рейтаров — с вашими штандартами — входят в столицу. «Балагурам» — рынки, таверны. Шум, гам.
- Я — с 250 латниками — к королевским конюшням. Конюхов — по домам мирно. Сопротивление — прикладами.
- Остальные 250 — берут королевский замок в кольцо. Никто не входит/не выходит, кроме:
- — Короля
- — Дочки вашей светлости (жены Ракота)
- — Наследника
- Правила огня:
- — Кто с оружием/в латах лезет к конюшне — убить.
- — В замке — только если угроза семье короля.
- — Ждём вас у Восточных ворот.
— Сигнал мой — три зелёные ракеты. Твой — ответить двумя красными. Без сигнала — даже если я приду — не впускать. Понял?
Галлен (сжимая печать):
— Понял, герцог. Замок — крепче горы. Конюшни — тише воды. — Он разворачивается к выходу. — С вашего позволения?
Вальдемар вдруг останавливает его у полога:
— Граф. Троих пьяниц... когда доставят — поставь в первую шеренгу штурмующих. Пусть кровью смывают позор.
Галлен (холодно):
— Будет сделано, ваша светлость.
Он исчезает. Слышен конский топот — войска трогаются.
Эрих (не глядя на Вальдемара, поправляет портупею):
— Перешти дурачился, но предупредил: в столице уже змеиное гнездо. Ночные «советники» — не сон короля.
Вальдемар (достаёт два пистоля, проверяя кремни):
— Значит, план прост:
— Ты — к Ракоте. Вытащи его из спальни.
— Я — пройду чёрным ходом. Проверю детскую наследника.
— Если там гость «со звёздными глазами»... — Он щёлкнул курком. — ...накормлю свинцом.
За холмом бьют барабаны. 497 человек идут брать столицу. Без фанфар. Без ошибок.
Поле у Долины Трёх Холмов. Пыль клубится под копытами трёх всадников. На запасной лошади – перетянутое верёвками тело в рваном плаще. Эрих шагает вперёд, кинжал уже в руке. Лезвие блестит в солнечном свете.
— Держать! — Его голос – ледяной приказ. Латники сжимают тело. Клинок резко взмахивает – шшшрик! – глубокая рана на запястье пленника. Кровь выступает... и тут же стягивается. Свежая кожа розовеет под грязью.
Эрих (не отводя глаз от "раны"):
— Как и думал. Бессмертная гниль. — Он делает резкий жест. 500 латников бросаются вперёд, поднимая стену пыли, — не для убийства. Для блокады. Чтоб не сбежал в Пустоту.
Он нависает над пленником, кинжал у его горла:
— Имя. Звание. Кафедра. Врёшь – отдам Перешти. Его "лечение" длится 5 дней. Говорят, боль... нечеловеческая.
Шон (голос хриплый, но без страха):
— Шон. Кафедра Иллюзий. Званий нет.
Эрих:
— Что делал в королевском замке?
Шон (едва заметная усмешка):
— Давал советы. По... обустройству королевства.
Вальдемар (взрываясь, выхватывает пистоль):
— В СТОЛИЦУ! ЭТУ ТВАРЬ – К ХВОСТУ КОНЯ! ТАЩИТЬ ПО КАМНЯМ! МНЕ ОСКОМИНА ОТ ЕГО БРЕДА!
Его личная сотня латников уже в седлах. Ещё одно облако пыли – и они несутся вдогонку основному отряду Галлена.
Эрих хватает Вальдемара за наплечник, останавливая:
— Смещаем? — Его шёпот едва слышен сквозь гул.
— Тихо. Как тень. — Вальдемар стискивает зубы. — Чтобы народ не понял, что власть дрогнула... пока Ракот не возьмёт скипетр.
Книга3, Мятеж, Глава 18
Арест Короля
Королевские покои. Хлопнувшая дверь заглушила стоны Шона. Воздух густой от запаха крови и ладана. Дочь Вальдемара, Алисия, вскочила с кресла у колыбели наследника, лицо белее мрамора:
— Папа?! Что это?!
Вальдемар шагнул вперед, не глядя на нее. Его голос – удар топора по льду:
— Твой муж – ублюдок. И да. Он больше не король.
Бывший король (Артур III), в ночном халате, но с короной в руках (как последний символ), замер у окна. Искры безумия в глазах:
— КАК ВЫ СМЕЕТЕ?!
Эрих не ответил. Он сосредоточился на Шоне. Сапог со свистом опустился на челюсть бессмертного. Хруст! Зубы, смешанные с кровавой слюной, брызнули на ковер. Следующий удар – в висок. Еще – в ребра. Каждый удар – отмеренная доза ярости. Он говорил, не отрываясь от "работы", голос ровный, страшный:
— Смеем, мелкий ублюдок. Это мы шли в бой за твою жалкую шкуру, когда узурпатор гнался за тобой по пятам. Это мой отец отдал жизнь, прикрывая твое бегство из Мории! Это мы с фон Штауфеном перевернули континент, сломали хребет бессмертным, утопили в крови острова мятежников – чтобы ты сидел на троне и гнил в роскоши!
Он встал во весь рост, переступив через дергающееся тело Шона. Подошва сапога, красная от крови, отпечаталась на гербе Лихтенфельдов, вытканном на ковре.
— И чем ты отплатил за верность? Советниками из Пустоты? Бессонными ночами с тварями, которые шепчут, как сжечь наш мир?!
Вальдемар молча подошел к колыбели. Взял на руки спящего наследника – мальчика с слишком старыми глазами.
— Король теперь – он, — сказал герцог Запада, не глядя на Артура. — А ты, "величество"... сгниешь в Башне Молчания. Без имени. Без прошлого. Как твои ночные гости.
Алисия рухнула на колени. Не к мужу. К ногам отца:
— Папа... он болен! Бесы в его голове...
Вальдемар посмотрел на дочь. Впервые – без гнева. С бесконечной усталостью:
— Болен? Да. Но болезнь его – трусость. И она заразила королевство. Мы вырезаем опухоль, Алисия. Ради него. — Он кивнул на младенца в своих руках.
Граф Галлен появился в дверях, неся сверток: парчовый плащ, скипетр, держава – регалии для нового короля.
— Готово, — бросил он. — Город спит. Полк в казармах. Никто не видел.
Эрих вытер окровавленную руку о занавеску. Его глаза встретились с Вальдемаром. Ни слова не надо.
Переворот свершился. Тихий. Кровавый. Необходимый.
Королевские покои. Воздух густел от слез Алисии, пока Ульрика прижимала дочь к груди. Вальдемар стоял над бессмертным, нож в руке капал кровью. Отрезанный палец лежал на паркете, как мерзкий трофей. Дочь всхлипывала, глядя на окровавленную руку пленника сквозь пелену слез.
Вальдемар (голос – натянутая струна):
— Смотри, дочь. На палец.
Все замерли. Рана на руке бессмертного затягивалась на глазах. Мясо, кость, кожа – все сливалось, регенерировало. Через две минуты на месте отрубленного пальца красовался крошечный, идеальный палец младенца.
Алисия (шепотом, в ужасе):
— Кто... что это?!
Вальдемар (не сводя глаз с твари):
— Советник твоего мужа. Гниль. Нелюдь, мечтавшая извести всех. Первым – твоего сына.
Алисия (истерично):
— ЗАЧЕМ?!
Вальдемар:
— Потому что твой муж – не настоящий. Не той крови. Глупец, связавшийся с тьмой. А за сыном... — Он обернулся к колыбели, где мирно спал младенец, — ...уже присматривает Перешти. Жаль, не могу его тебе показать...
Голос с люстры (добродушно-издевательский):
— О, а почему бы и нет? Она меня вполне может увидеть.
Перешти сидел, свесив ноги, на массивной люстре. Время вокруг него замерло. Ульрика, латники, даже пламя свеч – все окаменело в неестественной неподвижности. Только Алисия, Вальдемар и Эрих (успевший подхватить сестру под руку) могли двигаться и видеть.
Алисия (в ужасе, глядя на фигуру в простой одежде и с древними глазами):
— Кто вы?!
Перешти (легко спрыгнул, не разбив ни одной хрустальной подвески):
— Хранитель твоего сына. Пока у него самого не родится наследник. — Он подошел к колыбели, тронул рукой воздух над спящим младенцем. От прикосновения расходились серебристые волны. — Твой сын – потомок Созерцателей. Тех, кого вы зовете Создателями. Мы, Перешти... сильны, но скованы их волей. А он... он сможет остановить Того, Кто Восстал. Возможно. Не в этом рождении – в одном из будущих. Он перерождается.
Он кивнул на бессмертного, чье лицо исказилось от немого ужаса:
— А эта гниль... порождение тех, кто хочет этого не допустить. Твой отец прав. Твой муж, будучи... ущербным потомком той же крови, почему-то предпочел слушать врагов своего сына. И всех вас.
Алисия (побледнев, шатаясь):
— Что-то... мне нехорошо...
Она пошатнулась, глаза закатились. Эрих, стоявший ближе всех, резко шагнул вперед и поймал ее прежде, чем она рухнула на ковер, усеянный осколками королевской короны и зубами бессмертного.
Перешти вздохнул, глядя на бессознательную Алисию в руках Эриха:
— Слишком много правды за раз. Для матери. Для смертной. — Он обвел взглядом комнату: застывшую Ульрику, окаменевших стражей, бессмертного с детским пальцем. — Я закончил. Продолжайте вашу... необходимую грязь.
Он щелкнул пальцами. Время рванулось вперед. Звуки, движение, дыхание – все вернулось. Ульрика ахнула, увидев дочь без сознания на руках у брата. Латники вздрогнули, словно очнувшись. Бессмертный застонал.
Вальдемар (не глядя на Перешти, который снова сидел на люстре, невидимый для остальных):
— Ульрика, забери дочь. В ее покои. Скажи врачам – шок. Пусть дадут снотворного. — Он наклонился к бессмертному, голос стал тише стали: — А тебя, "советник"... мы с Эрихом допросим долго. Обо всех, кто еще шепчет в уши слабых королей. Перешти сказал "продолжайте грязь". Так что не разочаруем.
Эрих бережно передал Алисию Ульрике. Его глаза встретились с Вальдемаром. В них не было жалости. Только решимость. Грязь войны с тьмой только начиналась. И Башня Молчания ждала не только бывшего короля.
Тронный зал, временно превращенный в штаб. Запах воска и напряжения. Лиана не отпускает руку Эриха. Ульрика стоит как генерал перед картой. Алисия бледна, но слушает.
Вальдемар (отметив на карте два места):
— Конунги подождут. Сперва – герцоги. Лагербьелке (Вода) и Нирод (Огонь). Один – неизвестная величина. Другой – родня Лианы.
Эрих (холодно анализируя):
— Нироды с нами. Брак скрепил больше, чем клятвы. Но Лагербьелке... Его отца мы запугали 15 лет назад. Сын мог запомнить не благодарность, а унижение.
Лиана (твердо):
— Герцог Нирод – мой кровь. Его дочь замужем за моим племянником. Он не предаст.
Ульрика (рубя воздух ладонью):
— Прекрасно! А теперь цифры, "Повелитель Ветра". Твои 600 в столице – это гвозди в сапоге, а не армия. Где остальные?
Вальдемар (усмехнувшись её тону):
— Докладываю, командующий:
— Рота фон Ганена здесь... Эскадрон фон Берга тут... Они не дадут Домену собраться в кулак. Чтобы ударить, им надо пройти через наши земли. А мы... – Он смотрит на Ульрику, – ...имеем привычку жечь мосты и травить колодцы на пути врага.
Алисия (тихо, впервые за вечер):
— Значит... войны не будет?
Вальдемар оборачивается к дочери. Глаза смягчаются:
— Будет. Но не та, которой они ждут. Война нервов.
— Шаг 1: Приглашаем герцогов на "совет" – обсудить угрозу с островов. Ни слова о короле.
— Шаг 2: Лагербьелке везем через наши дислоцированные войска. Пусть видит: 1500 латников – не пьяницы, а заточенная сталь у его границ.
— Шаг 3: На съезде – объявляем волю Ракота II. Не просим. Сообщаем.
— Шаг 4: Кто моргнет – получит "охрану" от наших полков. Навсегда.
Лиана касается герба Ниродов на карте:
— Герцог Огня первым присягнет. Я съезжу к нему лично. Через земли Домена. Пусть видят: Нироды уже с нами.
Ульрика кивает, удовлетворенная:
— Практично. Лагербьелке поймет: бунт = гибель Домена. А Нирод... – Она улыбается Лиане, – ...будет рад видеть кузину. Особенно с эскортом в 500 латников.
Эрих смотрит на спящий город за окном:
— Корона перешла по праву крови. Но удержит её только сталь. Завтра начинаем. Без фанфар. Без ошибок.
— Папа?! Что это?!
Вальдемар шагнул вперед, не глядя на нее. Его голос – удар топора по льду:
— Твой муж – ублюдок. И да. Он больше не король.
Бывший король (Артур III), в ночном халате, но с короной в руках (как последний символ), замер у окна. Искры безумия в глазах:
— КАК ВЫ СМЕЕТЕ?!
Эрих не ответил. Он сосредоточился на Шоне. Сапог со свистом опустился на челюсть бессмертного. Хруст! Зубы, смешанные с кровавой слюной, брызнули на ковер. Следующий удар – в висок. Еще – в ребра. Каждый удар – отмеренная доза ярости. Он говорил, не отрываясь от "работы", голос ровный, страшный:
— Смеем, мелкий ублюдок. Это мы шли в бой за твою жалкую шкуру, когда узурпатор гнался за тобой по пятам. Это мой отец отдал жизнь, прикрывая твое бегство из Мории! Это мы с фон Штауфеном перевернули континент, сломали хребет бессмертным, утопили в крови острова мятежников – чтобы ты сидел на троне и гнил в роскоши!
Он встал во весь рост, переступив через дергающееся тело Шона. Подошва сапога, красная от крови, отпечаталась на гербе Лихтенфельдов, вытканном на ковре.
— И чем ты отплатил за верность? Советниками из Пустоты? Бессонными ночами с тварями, которые шепчут, как сжечь наш мир?!
Вальдемар молча подошел к колыбели. Взял на руки спящего наследника – мальчика с слишком старыми глазами.
— Король теперь – он, — сказал герцог Запада, не глядя на Артура. — А ты, "величество"... сгниешь в Башне Молчания. Без имени. Без прошлого. Как твои ночные гости.
Алисия рухнула на колени. Не к мужу. К ногам отца:
— Папа... он болен! Бесы в его голове...
Вальдемар посмотрел на дочь. Впервые – без гнева. С бесконечной усталостью:
— Болен? Да. Но болезнь его – трусость. И она заразила королевство. Мы вырезаем опухоль, Алисия. Ради него. — Он кивнул на младенца в своих руках.
Граф Галлен появился в дверях, неся сверток: парчовый плащ, скипетр, держава – регалии для нового короля.
— Готово, — бросил он. — Город спит. Полк в казармах. Никто не видел.
Эрих вытер окровавленную руку о занавеску. Его глаза встретились с Вальдемаром. Ни слова не надо.
Переворот свершился. Тихий. Кровавый. Необходимый.
Королевские покои. Воздух густел от слез Алисии, пока Ульрика прижимала дочь к груди. Вальдемар стоял над бессмертным, нож в руке капал кровью. Отрезанный палец лежал на паркете, как мерзкий трофей. Дочь всхлипывала, глядя на окровавленную руку пленника сквозь пелену слез.
Вальдемар (голос – натянутая струна):
— Смотри, дочь. На палец.
Все замерли. Рана на руке бессмертного затягивалась на глазах. Мясо, кость, кожа – все сливалось, регенерировало. Через две минуты на месте отрубленного пальца красовался крошечный, идеальный палец младенца.
Алисия (шепотом, в ужасе):
— Кто... что это?!
Вальдемар (не сводя глаз с твари):
— Советник твоего мужа. Гниль. Нелюдь, мечтавшая извести всех. Первым – твоего сына.
Алисия (истерично):
— ЗАЧЕМ?!
Вальдемар:
— Потому что твой муж – не настоящий. Не той крови. Глупец, связавшийся с тьмой. А за сыном... — Он обернулся к колыбели, где мирно спал младенец, — ...уже присматривает Перешти. Жаль, не могу его тебе показать...
Голос с люстры (добродушно-издевательский):
— О, а почему бы и нет? Она меня вполне может увидеть.
Перешти сидел, свесив ноги, на массивной люстре. Время вокруг него замерло. Ульрика, латники, даже пламя свеч – все окаменело в неестественной неподвижности. Только Алисия, Вальдемар и Эрих (успевший подхватить сестру под руку) могли двигаться и видеть.
Алисия (в ужасе, глядя на фигуру в простой одежде и с древними глазами):
— Кто вы?!
Перешти (легко спрыгнул, не разбив ни одной хрустальной подвески):
— Хранитель твоего сына. Пока у него самого не родится наследник. — Он подошел к колыбели, тронул рукой воздух над спящим младенцем. От прикосновения расходились серебристые волны. — Твой сын – потомок Созерцателей. Тех, кого вы зовете Создателями. Мы, Перешти... сильны, но скованы их волей. А он... он сможет остановить Того, Кто Восстал. Возможно. Не в этом рождении – в одном из будущих. Он перерождается.
Он кивнул на бессмертного, чье лицо исказилось от немого ужаса:
— А эта гниль... порождение тех, кто хочет этого не допустить. Твой отец прав. Твой муж, будучи... ущербным потомком той же крови, почему-то предпочел слушать врагов своего сына. И всех вас.
Алисия (побледнев, шатаясь):
— Что-то... мне нехорошо...
Она пошатнулась, глаза закатились. Эрих, стоявший ближе всех, резко шагнул вперед и поймал ее прежде, чем она рухнула на ковер, усеянный осколками королевской короны и зубами бессмертного.
Перешти вздохнул, глядя на бессознательную Алисию в руках Эриха:
— Слишком много правды за раз. Для матери. Для смертной. — Он обвел взглядом комнату: застывшую Ульрику, окаменевших стражей, бессмертного с детским пальцем. — Я закончил. Продолжайте вашу... необходимую грязь.
Он щелкнул пальцами. Время рванулось вперед. Звуки, движение, дыхание – все вернулось. Ульрика ахнула, увидев дочь без сознания на руках у брата. Латники вздрогнули, словно очнувшись. Бессмертный застонал.
Вальдемар (не глядя на Перешти, который снова сидел на люстре, невидимый для остальных):
— Ульрика, забери дочь. В ее покои. Скажи врачам – шок. Пусть дадут снотворного. — Он наклонился к бессмертному, голос стал тише стали: — А тебя, "советник"... мы с Эрихом допросим долго. Обо всех, кто еще шепчет в уши слабых королей. Перешти сказал "продолжайте грязь". Так что не разочаруем.
Эрих бережно передал Алисию Ульрике. Его глаза встретились с Вальдемаром. В них не было жалости. Только решимость. Грязь войны с тьмой только начиналась. И Башня Молчания ждала не только бывшего короля.
Тронный зал, временно превращенный в штаб. Запах воска и напряжения. Лиана не отпускает руку Эриха. Ульрика стоит как генерал перед картой. Алисия бледна, но слушает.
Вальдемар (отметив на карте два места):
— Конунги подождут. Сперва – герцоги. Лагербьелке (Вода) и Нирод (Огонь). Один – неизвестная величина. Другой – родня Лианы.
Эрих (холодно анализируя):
— Нироды с нами. Брак скрепил больше, чем клятвы. Но Лагербьелке... Его отца мы запугали 15 лет назад. Сын мог запомнить не благодарность, а унижение.
Лиана (твердо):
— Герцог Нирод – мой кровь. Его дочь замужем за моим племянником. Он не предаст.
Ульрика (рубя воздух ладонью):
— Прекрасно! А теперь цифры, "Повелитель Ветра". Твои 600 в столице – это гвозди в сапоге, а не армия. Где остальные?
Вальдемар (усмехнувшись её тону):
— Докладываю, командующий:
- 1500 – бухают в замке Штауфенов на границе с Доменом.
- Еще 1500 – спят в казармах Лихтенфельда.
- Королевский Домен: 3300 латников + 400 городского полка. Но! – он ударил кулаком по карте Домена, – они рассыпаны по нашим границам! Как орехи по дорожке!
— Рота фон Ганена здесь... Эскадрон фон Берга тут... Они не дадут Домену собраться в кулак. Чтобы ударить, им надо пройти через наши земли. А мы... – Он смотрит на Ульрику, – ...имеем привычку жечь мосты и травить колодцы на пути врага.
Алисия (тихо, впервые за вечер):
— Значит... войны не будет?
Вальдемар оборачивается к дочери. Глаза смягчаются:
— Будет. Но не та, которой они ждут. Война нервов.
— Шаг 1: Приглашаем герцогов на "совет" – обсудить угрозу с островов. Ни слова о короле.
— Шаг 2: Лагербьелке везем через наши дислоцированные войска. Пусть видит: 1500 латников – не пьяницы, а заточенная сталь у его границ.
— Шаг 3: На съезде – объявляем волю Ракота II. Не просим. Сообщаем.
— Шаг 4: Кто моргнет – получит "охрану" от наших полков. Навсегда.
Лиана касается герба Ниродов на карте:
— Герцог Огня первым присягнет. Я съезжу к нему лично. Через земли Домена. Пусть видят: Нироды уже с нами.
Ульрика кивает, удовлетворенная:
— Практично. Лагербьелке поймет: бунт = гибель Домена. А Нирод... – Она улыбается Лиане, – ...будет рад видеть кузину. Особенно с эскортом в 500 латников.
Эрих смотрит на спящий город за окном:
— Корона перешла по праву крови. Но удержит её только сталь. Завтра начинаем. Без фанфар. Без ошибок.
