1527 год: год катастрофы. От перемирия к разграблению
1527 год вошёл в историю как annus horribilis — год, когда сошлись все беды, которые только могли обрушиться на Италию. Чума, голод, насилие, беженцы, падение городов и пленение государей — этот год стал самым страшным со времён варварских нашествий.
Для Коньякской лиги он начался с агонии. Имперская армия, ведомая герцогом Бурбоном и вдохновляемая старым ландскнехтом Фрундсбергом, стояла под Пьяченцей, готовая двинуться на юг. Французская помощь оказалась миражом: король Франциск I слал щедрые обещания, но денег не присылал. Венецианцы, во главе с нерешительным герцогом Урбинским, думали лишь о защите своих границ. Папа Климент VII, лишённый воли и средств, метался между страхом и надеждой, то организуя отчаянное сопротивление, то вступая в унизительные переговоры.
Кульминацией этой трагедии стало перемирие, подписанное в марте. Папа, поверив имперским посланцам, распустил войска и открыл врагу дорогу на Рим. Но армия Бурбона, голодная и жаждущая добычи, не собиралась останавливаться. 6 мая 1527 года Вечный город пал, и началось одно из самых страшных разграблений в истории — Sacco di Roma.
Часть 1. Трудный марш: имперская армия покидает Пьяченцу
В начале 1527 года имперская армия стояла под Пьяченцей, но не могла двинуться дальше: не было денег, боеприпасов, провизии. Бурбон требовал от герцога Феррарского помощи, но тот советовал не тратить время на осады, а идти прямо на Болонью, Флоренцию или Рим. «Выгода кесаря и единственный путь к победе — идти напрямую к цели», — писал он.
Солдаты, особенно немцы, были на грани бунта. Они вышли из Германии, получив всего по одному дукату, и до сих пор не видели денег. Их удерживал только авторитет Фрундсберга, обещавшего, что им достанется на разграбление Рим и вся Италия. Фрундсберг, старый вояка, пользовался среди них огромным доверием.
Наконец, 20 февраля армия переправилась через Треббию. В ней насчитывалось около пятисот конных латников, множество легкой кавалерии, четыре-пять тысяч отборной испанской пехоты и до двенадцати тысяч немцев. Это было грозное, но голодное и недисциплинированное воинство, готовое на всё ради добычи.
Часть 2. Провал неаполитанской экспедиции
Пока Бурбон медленно двигался на юг, папа, ободрённый отступлением вице-короля от Фрозиноне, решил начать экспедицию против Неаполитанского королевства. План был амбициозен: сухопутная армия через Абруцци, флот с десантом у Неаполя. Ренцо да Чери занял Аквилу, флот грабил прибрежные города — Сорренто, Торре дель Греко, Салерно. Казалось, успех близок.
Но, как и все предприятия лиги, этот поход застрял в трясине нерешительности и безденежья. Французские субсидии не поступали. Венецианцы медлили. Папа, вместо того чтобы бросить все силы на завоевание, вёл тайные переговоры с имперцами. Сухопутная армия, не получая провианта, начала разбегаться. Ренцо вернулся в Рим. Флот, не имея подкреплений, замер.
Неаполитанская экспедиция, начатая с таким блеском, сошла на нет. Единственным её результатом стало разорение нескольких прибрежных городов и временное занятие Аквилы, откуда сыновья графа Монторио вскоре были изгнаны.
Часть 3. Папа между молотом и наковальней
В течение всего февраля и марта папа метался. С одной стороны, он видел медленное, но неумолимое приближение Бурбона. С другой — понимал, что союзники его бросают. Французский король слал послов с щедрыми обещаниями, но деньги либо не доходили, либо были смехотворно малы. Английский король предлагал посредничество, но реальной помощи не оказывал. Венецианцы, под командованием герцога Урбинского, думали лишь о защите своих границ и не спешили на соединение.
Папа, по своему обыкновению, не решался на крайние меры. Он мог бы назначить новых кардиналов за деньги, но не хотел. Он мог бы потребовать от флорентинцев больше, но боялся народного недовольства. Он мог бы, наконец, собрать все силы и дать бой, но не доверял никому — ни герцогу Урбинскому, которого подозревал в предательстве, ни собственным капитанам.
В этой атмосфере страха и недоверия он ухватился за ниточку переговоров. Имперские посланцы — Чезаре Фьерамоска и Хуан Серон — появились в Риме с предложениями мира. Папа, доведённый до отчаяния, согласился на восьмимесячное перемирие ценой шестидесяти тысяч дукатов. Самым унизительным условием было восстановление кардинала Помпео Колонны, его злейшего врага.
Часть 4. Роковая ошибка: разоружение
Перемирие было подписано. Папа, поверив в добрую волю вице-короля, совершил непоправимую ошибку: он распустил войска. Остались только сто легких кавалеристов и две тысячи пехотинцев из Черных отрядов — бывшие солдаты Джованни Медичи. Вице-король Ланнуа прибыл в Рим, и папа счёл себя в безопасности.
Но под Болоньей дела обстояли иначе. Бурбон, получив известие о перемирии, оказался перед выбором: подчиниться или потерять армию. Его солдаты, голодные и злые, жаждали добычи. Обещанные папой шестьдесят тысяч были для них ничто по сравнению с богатствами Рима. Фрундсберг, хотя и был при смерти, успел заразить их этой мечтой.
Бурбон попытался договориться, но солдаты взбунтовались. Они разграбили его лагерь и едва не убили его самого. Маркиз дель Васто, не желая участвовать в этом безумии, покинул армию и был объявлен мятежником. Стало ясно: армию нельзя остановить. Её можно только вести.
Вице-король, узнав о случившемся, выехал из Рима во Флоренцию, надеясь остановить Бурбона переговорами. Но было поздно. 31 марта армия перешла Рено и двинулась на юг. Маркиз Салюццо и Гвиччардини с остатками войск отступили в Форли.
Эпилог
1527 год вошёл в историю как год величайшей трагедии. Папа Климент VII, обманутый собственными страхами и ложными надеждами, остался беззащитным перед лицом врага. Армия Бурбона, ведомая не столько полководцем, сколько собственной яростью, катилась к Риму, сметая всё на своём пути.
Флоренция, куда прибыл вице-король, стала последней надеждой: здесь должны были решиться переговоры. Но солдаты Бурбона не хотели переговоров. Они хотели крови и золота.
6 мая 1527 года они ворвутся в Вечный город. Папа укроется в замке Святого Ангела, а Рим будет предан огню и мечу на долгие месяцы. Коньякская лига перестанет существовать. Италия погрузится в хаос, из которого выйдет лишь через многие годы, навсегда изменившись под пятой империи.
Для Коньякской лиги он начался с агонии. Имперская армия, ведомая герцогом Бурбоном и вдохновляемая старым ландскнехтом Фрундсбергом, стояла под Пьяченцей, готовая двинуться на юг. Французская помощь оказалась миражом: король Франциск I слал щедрые обещания, но денег не присылал. Венецианцы, во главе с нерешительным герцогом Урбинским, думали лишь о защите своих границ. Папа Климент VII, лишённый воли и средств, метался между страхом и надеждой, то организуя отчаянное сопротивление, то вступая в унизительные переговоры.
Кульминацией этой трагедии стало перемирие, подписанное в марте. Папа, поверив имперским посланцам, распустил войска и открыл врагу дорогу на Рим. Но армия Бурбона, голодная и жаждущая добычи, не собиралась останавливаться. 6 мая 1527 года Вечный город пал, и началось одно из самых страшных разграблений в истории — Sacco di Roma.
Часть 1. Трудный марш: имперская армия покидает Пьяченцу
В начале 1527 года имперская армия стояла под Пьяченцей, но не могла двинуться дальше: не было денег, боеприпасов, провизии. Бурбон требовал от герцога Феррарского помощи, но тот советовал не тратить время на осады, а идти прямо на Болонью, Флоренцию или Рим. «Выгода кесаря и единственный путь к победе — идти напрямую к цели», — писал он.
Солдаты, особенно немцы, были на грани бунта. Они вышли из Германии, получив всего по одному дукату, и до сих пор не видели денег. Их удерживал только авторитет Фрундсберга, обещавшего, что им достанется на разграбление Рим и вся Италия. Фрундсберг, старый вояка, пользовался среди них огромным доверием.
Наконец, 20 февраля армия переправилась через Треббию. В ней насчитывалось около пятисот конных латников, множество легкой кавалерии, четыре-пять тысяч отборной испанской пехоты и до двенадцати тысяч немцев. Это было грозное, но голодное и недисциплинированное воинство, готовое на всё ради добычи.
Часть 2. Провал неаполитанской экспедиции
Пока Бурбон медленно двигался на юг, папа, ободрённый отступлением вице-короля от Фрозиноне, решил начать экспедицию против Неаполитанского королевства. План был амбициозен: сухопутная армия через Абруцци, флот с десантом у Неаполя. Ренцо да Чери занял Аквилу, флот грабил прибрежные города — Сорренто, Торре дель Греко, Салерно. Казалось, успех близок.
Но, как и все предприятия лиги, этот поход застрял в трясине нерешительности и безденежья. Французские субсидии не поступали. Венецианцы медлили. Папа, вместо того чтобы бросить все силы на завоевание, вёл тайные переговоры с имперцами. Сухопутная армия, не получая провианта, начала разбегаться. Ренцо вернулся в Рим. Флот, не имея подкреплений, замер.
Неаполитанская экспедиция, начатая с таким блеском, сошла на нет. Единственным её результатом стало разорение нескольких прибрежных городов и временное занятие Аквилы, откуда сыновья графа Монторио вскоре были изгнаны.
Часть 3. Папа между молотом и наковальней
В течение всего февраля и марта папа метался. С одной стороны, он видел медленное, но неумолимое приближение Бурбона. С другой — понимал, что союзники его бросают. Французский король слал послов с щедрыми обещаниями, но деньги либо не доходили, либо были смехотворно малы. Английский король предлагал посредничество, но реальной помощи не оказывал. Венецианцы, под командованием герцога Урбинского, думали лишь о защите своих границ и не спешили на соединение.
Папа, по своему обыкновению, не решался на крайние меры. Он мог бы назначить новых кардиналов за деньги, но не хотел. Он мог бы потребовать от флорентинцев больше, но боялся народного недовольства. Он мог бы, наконец, собрать все силы и дать бой, но не доверял никому — ни герцогу Урбинскому, которого подозревал в предательстве, ни собственным капитанам.
В этой атмосфере страха и недоверия он ухватился за ниточку переговоров. Имперские посланцы — Чезаре Фьерамоска и Хуан Серон — появились в Риме с предложениями мира. Папа, доведённый до отчаяния, согласился на восьмимесячное перемирие ценой шестидесяти тысяч дукатов. Самым унизительным условием было восстановление кардинала Помпео Колонны, его злейшего врага.
Часть 4. Роковая ошибка: разоружение
Перемирие было подписано. Папа, поверив в добрую волю вице-короля, совершил непоправимую ошибку: он распустил войска. Остались только сто легких кавалеристов и две тысячи пехотинцев из Черных отрядов — бывшие солдаты Джованни Медичи. Вице-король Ланнуа прибыл в Рим, и папа счёл себя в безопасности.
Но под Болоньей дела обстояли иначе. Бурбон, получив известие о перемирии, оказался перед выбором: подчиниться или потерять армию. Его солдаты, голодные и злые, жаждали добычи. Обещанные папой шестьдесят тысяч были для них ничто по сравнению с богатствами Рима. Фрундсберг, хотя и был при смерти, успел заразить их этой мечтой.
Бурбон попытался договориться, но солдаты взбунтовались. Они разграбили его лагерь и едва не убили его самого. Маркиз дель Васто, не желая участвовать в этом безумии, покинул армию и был объявлен мятежником. Стало ясно: армию нельзя остановить. Её можно только вести.
Вице-король, узнав о случившемся, выехал из Рима во Флоренцию, надеясь остановить Бурбона переговорами. Но было поздно. 31 марта армия перешла Рено и двинулась на юг. Маркиз Салюццо и Гвиччардини с остатками войск отступили в Форли.
Эпилог
1527 год вошёл в историю как год величайшей трагедии. Папа Климент VII, обманутый собственными страхами и ложными надеждами, остался беззащитным перед лицом врага. Армия Бурбона, ведомая не столько полководцем, сколько собственной яростью, катилась к Риму, сметая всё на своём пути.
Флоренция, куда прибыл вице-король, стала последней надеждой: здесь должны были решиться переговоры. Но солдаты Бурбона не хотели переговоров. Они хотели крови и золота.
6 мая 1527 года они ворвутся в Вечный город. Папа укроется в замке Святого Ангела, а Рим будет предан огню и мечу на долгие месяцы. Коньякская лига перестанет существовать. Италия погрузится в хаос, из которого выйдет лишь через многие годы, навсегда изменившись под пятой империи.
