Гибель надежды: смерть Джованни Медичи и неумолимый марш ландскнехтов
Конец 1526 года стал временем, когда все надежды Коньякской лиги окончательно рухнули под тяжестью собственных ошибок и неумолимого натиска империи. Немецкая армия Георга Фрундсберга, собранная на частные средства, перевалила через Альпы и неудержимо двигалась к Милану, неся с собой угрозу разорения всей Италии. Испанский флот вице-короля Ланнуа прорвался в Гаэту, высадив свежие войска. А в маленькой стычке у Боргофорте погиб тот, кто ещё мог бы изменить ход войны, — Джованни делле Банде Нере.
Его смерть стала символом конца: талант, отвага и молодость были принесены в жертву нерешительности и бездарности командования. Герцог Урбинский, запершись в Мантуе, наблюдал за развитием событий, не смея перейти По. Папа, разрываясь между страхом и надеждой, слал противоречивые послания, одновременно готовя оборону и ища мира. А герцог Феррарский, получив от императора щедрые посулы, в последний день года переметнулся в стан врага.
Италия застыла в ожидании неминуемой катастрофы.
Часть 1. Смерть героя: гибель Джованни Медичи
Двадцать четвёртого ноября немецкая армия, преследуемая войсками лиги, подошла к Боргофорте на реке По. Герцог Феррарский, тайно помогавший имперцам, прислал им вплавь четыре фальконета — небольшую, но роковую помощь.
На следующее утро Джованни Медичи, командовавший авангардом союзников, приблизился к вражескому арьергарду со своей лёгкой кавалерией. Не зная о появлении у немцев пушек, он подъехал слишком близко. Второй выстрел из фальконета попал ему в ногу выше колена. Ранение оказалось смертельным. Через несколько дней, 30 ноября, он скончался в Мантуе.
Гвиччардини посвящает ему проникновенные строки: двадцати девяти лет от роду, он соединял природную отвагу с опытом, не соответствующим годам. Его пылкость умерялась возрастом, он проявлял всё больше изобретательности и благоразумия. Никто не сомневался, что он достиг бы вершин воинского искусства. Его гибель нанесла армии лиги величайший ущерб, ибо он один наводил страх на врагов.
Немцы, не встречая более сопротивления, беспрепятственно двинулись вдоль По, переправились у Остильи и вошли в сообщение с Бурбоном.
Часть 2. Морское сражение у Кодемонте и высадка в Гаэте
Двадцать второго ноября у Сестри-Леванте произошло встречное сражение между флотом вице-короля (25 судов) и объединённой эскадрой лиги — французскими, венецианскими галерами и галерами Андреа Дориа. Бой длился несколько часов; Дориа утверждал, что потопил один из вражеских нефов с тремя сотнями солдат и нанёс серьёзный урон всей эскадре. Но шторм разметал корабли, и наутро противник ушёл.
Вице-король, потеряв часть судов, добрался до Гаэты и высадил немецкую пехоту. Сам он с остатками флота укрылся в порту Санто-Стефано, откуда направил к папе командора Пиньялозу с мирными предложениями, а затем отплыл в Гаэту.
Часть 3. Паралич союзного командования
Пока немецкая армия, не встречая сопротивления, двигалась через Парму и Пьяченцу, герцог Урбинский оставался в Мантуе, ссылаясь на отсутствие решения венецианского сената. Наместник папы Франческо Гвиччардини умолял его перейти По и защитить церковные земли, но герцог не только медлил, но и удерживал при себе отряды Джованни Медичи.
Маркиз Салюццо с французскими копьями и швейцарцами, которых венецианцы оплачивали из французских денег, также не спешил на помощь. Лишь мелкие отряды — Гвидо Ваина, Паоло Луццаско — тревожили немцев набегами, но не могли остановить их марш.
Немцы прошли Фиренцуолу, Карпането, перешли Треббию. Бурбон в Милане с трудом собирал деньги, грабя церкви и горожан, чтобы выплатить солдатам хотя бы часть жалованья и вывести их на соединение с Фрундсбергом. Джироламо Мороне, приговорённый к смерти, откупился двадцатью тысячами дукатов и стал советником герцога.
Часть 4. Дипломатическая лихорадка: папа между войной и миром
В то время как армии двигались к роковой встрече, папа Климент метался в дипломатических судорогах. Ещё летом он отправил императору два противоречивых бреве: одно резкое, другое миролюбивое. Карл V ответил соответственно — на резкое резко, на мирное мягко.
В Рим прибыл генерал францисканцев Франсиско де Киньонес с предложениями от императора: мир на условиях Мадридского договора, передача Милана Бурбону, если Сфорца будет признан виновным, вывод армии за триста тысяч скуди. Папа ухватился за эту ниточку и отправил Киньонеса в Гаэту к вице-королю.
Но вице-король, почувствовав слабость папы, ужесточил тон. Он требовал мира только с папой и Венецией, причём с немедленной выплатой денег, а о перемирии с французами и слышать не хотел. Архиепископ Капуи, посланный Климентом, то ли по неосторожности, то ли по злому умыслу, лишь усугубил ситуацию.
В конце декабря Паоло д'Ареццо прибыл ко двору Карла V, но там его ждал холодный приём: император, ободрённый успехами немцев и флота, требовал полного соблюдения Мадридского договора и суда над Сфорцей. Мирные переговоры зашли в тупик.
Часть 5. Феррара меняет лагерь
В последний день 1526 года был подписан договор, довершивший окружение папы. Герцог Феррарский, до этого лавировавший между сторонами, окончательно перешёл на сторону империи.
Условия были щедрыми: он получал город Карпи и крепость Нови в приданое за побочной дочерью императора, обещанной его сыну; назначался главнокомандующим имперскими силами в Италии; обязывался помогать кесарю против всех врагов. Взамен он должен был способствовать отвоеванию Модены и уплатить двести тысяч дукатов, но с учётом ранее сделанных взносов.
Теперь папские владения оказывались зажаты между имперской армией с севера и враждебной Феррарой с востока. Кольцо сжималось.
Эпилог
1526 год завершился в атмосфере всеобщего ужаса и предчувствия неминуемой катастрофы. Армия Фрундсберга и Бурбона, соединившись, готовилась к решительному удару. Папа, лишённый союзников, денег и талантливых командиров, метался в поисках спасения. Герцог Урбинский, парализованный страхом, бездействовал. Венеция думала лишь о защите своих границ. Франция медлила. Англия торговалась.
В январе 1527 года имперская армия, ведомая Бурбоном и Фрундсбергом, должна была выступить из Ломбардии. Цель её была очевидна: Рим. Город, где заперся униженный, напуганный, но упрямый понтифик. Город, который уже некому было защищать.
Его смерть стала символом конца: талант, отвага и молодость были принесены в жертву нерешительности и бездарности командования. Герцог Урбинский, запершись в Мантуе, наблюдал за развитием событий, не смея перейти По. Папа, разрываясь между страхом и надеждой, слал противоречивые послания, одновременно готовя оборону и ища мира. А герцог Феррарский, получив от императора щедрые посулы, в последний день года переметнулся в стан врага.
Италия застыла в ожидании неминуемой катастрофы.
Часть 1. Смерть героя: гибель Джованни Медичи
Двадцать четвёртого ноября немецкая армия, преследуемая войсками лиги, подошла к Боргофорте на реке По. Герцог Феррарский, тайно помогавший имперцам, прислал им вплавь четыре фальконета — небольшую, но роковую помощь.
На следующее утро Джованни Медичи, командовавший авангардом союзников, приблизился к вражескому арьергарду со своей лёгкой кавалерией. Не зная о появлении у немцев пушек, он подъехал слишком близко. Второй выстрел из фальконета попал ему в ногу выше колена. Ранение оказалось смертельным. Через несколько дней, 30 ноября, он скончался в Мантуе.
Гвиччардини посвящает ему проникновенные строки: двадцати девяти лет от роду, он соединял природную отвагу с опытом, не соответствующим годам. Его пылкость умерялась возрастом, он проявлял всё больше изобретательности и благоразумия. Никто не сомневался, что он достиг бы вершин воинского искусства. Его гибель нанесла армии лиги величайший ущерб, ибо он один наводил страх на врагов.
Немцы, не встречая более сопротивления, беспрепятственно двинулись вдоль По, переправились у Остильи и вошли в сообщение с Бурбоном.
Часть 2. Морское сражение у Кодемонте и высадка в Гаэте
Двадцать второго ноября у Сестри-Леванте произошло встречное сражение между флотом вице-короля (25 судов) и объединённой эскадрой лиги — французскими, венецианскими галерами и галерами Андреа Дориа. Бой длился несколько часов; Дориа утверждал, что потопил один из вражеских нефов с тремя сотнями солдат и нанёс серьёзный урон всей эскадре. Но шторм разметал корабли, и наутро противник ушёл.
Вице-король, потеряв часть судов, добрался до Гаэты и высадил немецкую пехоту. Сам он с остатками флота укрылся в порту Санто-Стефано, откуда направил к папе командора Пиньялозу с мирными предложениями, а затем отплыл в Гаэту.
Часть 3. Паралич союзного командования
Пока немецкая армия, не встречая сопротивления, двигалась через Парму и Пьяченцу, герцог Урбинский оставался в Мантуе, ссылаясь на отсутствие решения венецианского сената. Наместник папы Франческо Гвиччардини умолял его перейти По и защитить церковные земли, но герцог не только медлил, но и удерживал при себе отряды Джованни Медичи.
Маркиз Салюццо с французскими копьями и швейцарцами, которых венецианцы оплачивали из французских денег, также не спешил на помощь. Лишь мелкие отряды — Гвидо Ваина, Паоло Луццаско — тревожили немцев набегами, но не могли остановить их марш.
Немцы прошли Фиренцуолу, Карпането, перешли Треббию. Бурбон в Милане с трудом собирал деньги, грабя церкви и горожан, чтобы выплатить солдатам хотя бы часть жалованья и вывести их на соединение с Фрундсбергом. Джироламо Мороне, приговорённый к смерти, откупился двадцатью тысячами дукатов и стал советником герцога.
Часть 4. Дипломатическая лихорадка: папа между войной и миром
В то время как армии двигались к роковой встрече, папа Климент метался в дипломатических судорогах. Ещё летом он отправил императору два противоречивых бреве: одно резкое, другое миролюбивое. Карл V ответил соответственно — на резкое резко, на мирное мягко.
В Рим прибыл генерал францисканцев Франсиско де Киньонес с предложениями от императора: мир на условиях Мадридского договора, передача Милана Бурбону, если Сфорца будет признан виновным, вывод армии за триста тысяч скуди. Папа ухватился за эту ниточку и отправил Киньонеса в Гаэту к вице-королю.
Но вице-король, почувствовав слабость папы, ужесточил тон. Он требовал мира только с папой и Венецией, причём с немедленной выплатой денег, а о перемирии с французами и слышать не хотел. Архиепископ Капуи, посланный Климентом, то ли по неосторожности, то ли по злому умыслу, лишь усугубил ситуацию.
В конце декабря Паоло д'Ареццо прибыл ко двору Карла V, но там его ждал холодный приём: император, ободрённый успехами немцев и флота, требовал полного соблюдения Мадридского договора и суда над Сфорцей. Мирные переговоры зашли в тупик.
Часть 5. Феррара меняет лагерь
В последний день 1526 года был подписан договор, довершивший окружение папы. Герцог Феррарский, до этого лавировавший между сторонами, окончательно перешёл на сторону империи.
Условия были щедрыми: он получал город Карпи и крепость Нови в приданое за побочной дочерью императора, обещанной его сыну; назначался главнокомандующим имперскими силами в Италии; обязывался помогать кесарю против всех врагов. Взамен он должен был способствовать отвоеванию Модены и уплатить двести тысяч дукатов, но с учётом ранее сделанных взносов.
Теперь папские владения оказывались зажаты между имперской армией с севера и враждебной Феррарой с востока. Кольцо сжималось.
Эпилог
1526 год завершился в атмосфере всеобщего ужаса и предчувствия неминуемой катастрофы. Армия Фрундсберга и Бурбона, соединившись, готовилась к решительному удару. Папа, лишённый союзников, денег и талантливых командиров, метался в поисках спасения. Герцог Урбинский, парализованный страхом, бездействовал. Венеция думала лишь о защите своих границ. Франция медлила. Англия торговалась.
В январе 1527 года имперская армия, ведомая Бурбоном и Фрундсбергом, должна была выступить из Ломбардии. Цель её была очевидна: Рим. Город, где заперся униженный, напуганный, но упрямый понтифик. Город, который уже некому было защищать.
