Триремы отчалили от черных берегов Острова Источника, словно поспешно бегущие от слишком яркого света. Воздух больше не вибрировал той спокойной силой, но ее эхо все еще звенело в ушах и дрожало где-то в глубине костей. Катрин стояла у борта, глядя на удаляющийся столб света, пока он не растворился в морской дымке. Рядом с ней, опираясь на посох, стоял маг Воздуха, Рол, и его вечно молчаливый спутник – высокий, худощавый маг с капюшоном, наброшенным на лицо. Его полная тишина начала действовать Катрин на нервы.
Она наклонилась к Штауну, который проверял натяжение невидимого ветромощного паруса:
– Простите, маг Штаун, – шепотом спросила она, кивнув в сторону молчаливого мага, – а почему ваш спутник... он вечно молчит? Прям неприятно как-то. Как статуя.
Штаун не сразу ответил, его пальцы закончили работу с незримой нитью. Он взглянул на молчаливую фигуру, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть.
– Он нем, сударыня, – тихо сказал Штаун. – С самого рождения. Сильный маг. В бою... да, очень силен. Но нем. Так вышло. – Он повернулся к Катрин, извиняюще склонив голову. – Простите, за всем этим... не успел вас предупредить. Остальные, – он кивнул на Лихта, Айка, Нира и Карста, собравшихся у кормы, – уже сталкивались с ним и знают.
Катрин кивнула, чувствуя неловкость. Ее внимание переключилось на группу у кормы. Лихт расхаживал, его выцветшие глаза были прищурены, губы шевелились, будто он вел внутренний спор.
– ...другого не пойму, – громко размышлял он, обращаясь к Айку. – Ну, хорошо. Сказания о Созидателях врут во всем, даже в названии – Созерцатели, а не Созидатели. Ладно. Сын Созерцателя предал, попытался извратить ряд видов людей, создал Старших и вместе со Старшими пошел на штурм небес, в смысле обители Созерцателей. И они ответили! Созерцатели вместе с Перешти дрались с восставшим и Старшими больше суток! Суток! – Он остановился, упирая кулаки в борт. – Так почему же сейчас этот Перешти сказал, что Старшие для них – песчинки? Как песчинка могла драться с океаном сутки?! Не сходится!
Айк, сидевший на свертке канатов и чинивший сеть (старая морская привычка), вздохнул. Его белые волосы колыхались на ветру.
– Лихт, старый крот, ты всегда плохо не изучал сказания более плотно, – сказал он без упрека, скорее с усталой снисходительностью. – Ключ – в силе воли. Старшие не имеют своей. Они полностью подчинены воле восставшего Созерцателя. Его сила, его ярость, его бунт против творцов – вот что делало их грозными тогда! Они были его орудием, его продолжением. А без него? Без прямой воли Падшего, направляющей их? – Айк махнул рукой. – Они слабы. Как кукла без кукловода. Перешти же... они ограничены своими Законами, но их собственная сила воли – нерушима. Потому они и остались сильны даже после ухода Созерцателей. Они – стражи по своей сути, а не по приказу.
Лихт задумался, морщины на его лбу углубились. Логика Айка была железной. Он махнул рукой, будто отгоняя последние сомнения.
– Ладно, пусть так. Признаю твою заумь, водяной. – Он обвел взглядом всех. – Но что нам делать дальше? Заявляться на Общий Собор Ордена... с чем? Со словами: "Перешти сказали, что вы все предатели, а Старшие – трусливые тени"? Нас осмеют. Или просто не пустят на порог.
Тишину, наступившую после его слов, нарушил Штаун. Он подошел к группе, его хромая нога слегка постукивала по палубе. Его голос был резким и четким, как удар ножа:
– Надо изловить. Одну из групп. Этих самых жертвователей. С поличным. С жертвами. С доказательствами ритуала и переброски силы. – Он посмотрел на юг, откуда дул теплый, но тревожный ветер. – На Юг, коллеги. Туда, где исчезают целые аулы. Туда, где земля еще хранит следы крови, а вода, может, помнит крики. Мы найдем их. Мы поймаем их. И тогда... тогда у нас будет не слово Перешти, а факт. Факт, который заставит замолчать даже самых громких крикунов в Ордене. Или... – его глаза сузились, – ...разделит врагов окончательно, показав нам, кто есть кто.
Предложение повисло в воздухе. Оно было рискованным. Опасным. Но оно было действием. Прямым и понятным. Вместо бесплодных слов на Соборе – охота. Охота на палачей.
Лихт медленно кивнул. В его глазах загорелся знакомый Катрин огонь – огонь решимости, смешанной с гневом за землю и ее детей.
– На Юг, – проговорил он твердо. – Штаун прав. Пора перестать гадать и начать ловить. Катрин, Рол, Карст – готовьтесь к бою. Айк, Нир – прокладывай курс. Штаун... – он посмотрел на мага Воздуха и его немого спутника, – ...ищи глазами в ветрах. Любой след. Любую тень. Мы идем на охоту.
Триремы развернулись, их мощные весла взбили воду. Курс был взят – на Юг. Навстречу тьме, которая наконец должна была явить свое истинное лицо. И навстречу надежде, что первая пойманная змея приведет их к гнезду.

Песок, раскаленный днем, теперь отдавал ночным холодом, но воздух все еще был теплым. Однако четверо фигур, стоявших у потухшего кострища, кутались в плотные, темные плащи, подняв капюшоны. Их позы выдавали не холод, а глубокую, костную усталость и... страх. Невидимую дрожь, исходящую не от температуры, а от чего-то внутри.
Перед ними, расставив ноги в потертых кожаных опорках, стояли трое. Головорезы. Настоящие. Их лица, обветренные и шраматизированные, были лишены всякого сочувствия. За спинами – кривые ятаганы в грубых ножнах. Рядом на песке аккуратно сложены мощные луки и свертки веревок, сплетенных для лассо – орудия палачей и ловцов людей.
В центре группы, чуть впереди магов, стояло существо. Оно было выше всех, его пропорции сбивали с толку: руки неестественно длинные, свисавшие почти до колен, массивные плечи, тяжелая грудная клетка. Капюшон плаща наброшен, но очертания черепа под тканью казались неправильными – слишком низкий лоб, слишком массивные надбровья, выдающаяся вперед челюсть. Когда оно заговорило, звук вышел шипящим, булькающим, будто язык не слушался, а горло было не приспособлено для человеческой речи:
– Пре-прекрасно, – прошипело оно. Голос был лишен тепла, только холодная констатация. – Мы ненамного... но приблизили воплощение Хозяина здесь. Скольких вы убили уже?
Один из головорезов, похожий на старшего, хрипло ответил, почесывая заросшую щеку:
– Приближаемся к десяти тысячам, Старший. Проклятые туземцы... как тараканы. Чуют беду, разбегаться стали. Охотиться сложнее. Удержать темп... туго.
Существо-Старший медленно повернуло свою тяжелую голову в сторону говорящего. Из глубины капюшона, казалось, сверкнули два тусклых уголька.
– Помните... что на кону. – Шипение стало громче, угрожающе. – Ваше... бессмертие!
Головорез поспешно кивнул, в его глазах мелькнул нездоровый блеск – смесь страха и алчности.
– Помним, Старший! Клянемся! А... – он заколебался, – ...силы это прибавит? Сейчас? Чтобы легче было ловить?
Старший издал звук, похожий на сухой, каменистый смех.
– Нет. Силы... не прибавит. Пока Он... развоплощен. – Существо сделало паузу, будто с трудом подбирая слова. – Но... когда Он вернется... все Его верные слуги... все Его дети... – длинная рука махнула, включая и головорезов, и дрожащих магов, – ...станут. В десятки раз. Сильнее. А бессмертие... – голос стал почти сладострастным, – ...даст вам возможность. Использовать. Те заклятия... что недоступны были. До этого. Ваш... хрупкий организм... не выдержит их. Просто. Сгорит. Мы... научим. Держать силу. Вечно.
Лица головорезов озарились хищными улыбками. Маги под плащами вздрогнули, но не от радости. От ужаса перед той ценой, которую им, возможно, придется заплатить за обещанное бессмертие – вечность в услужении чудовищу и использование заклятий, разрывающих саму плоть.
– Хорошо, Старший, – голова головореза склонилась в подобии поклона. – Мы будем стараться соответствовать.
– Сколько... – прошипел Старший, его "взгляд" скользнул по дрожащим магам, – ...команд. Еще работает. Сейчас. На Юге?
Один из магов, тот, что стоял чуть впереди других, с трудом выдавил из себя:
– О-одиннадцать, Старший. Но... передающих силу... лишь девять магов. Двое... двое не справились. В прошлый цикл. Их... разорвало. Поэтому... – он сглотнул, – ...тут тоже. Не все так гладко. С передачей. Темп падает.
Старший замер. Тишина повисла тягучая, зловещая. Казалось, даже песок перестал шевелиться под легким ветерком. Потом раздался долгий, шипящий выдох.
– Ясно. Ну... в принципе... – голос стал расчетливым, холодным. – ...еще столько же. На алтарь положить. И мы... будем. У цели. ОН... – голос внезапно сорвался в громкий, хриплый, почти животный визг, полный фанатичной надежды и древней ненависти, – ...ВЕРНЕТСЯ!
Последнее слово прокатилось эхом по пустынной ночи, заставляя головорезов вздрогнуть от восторга, а магов – съежиться еще сильнее под своими плащами. Ветер подхватил крик и понес его через барханы – зловещее обещание тьмы, которая жаждет лишь еще двадцати тысяч жизней, чтобы прорваться в мир. И где-то далеко, на южных тропах, семь других магов, хранителей Завета, уже шли по следу этой тьмы.

Восемь фигур стояли на гребне перевала. Внизу, под ними, раскинулось море песка и выжженной солнцем степи, уходящее к горизонту.Сзади осталась "цивилизация" – земли Огня и Воздуха. Впереди лежал дикий Юг, Земля, отравленная преступлением.

Лихт щурился, вглядываясь в пыльную даль. Его выцветшие глаза искали признаки жизни в этом безжизненном на первый взгляд ландшафте.
– Надо искать временный городок торговцев, – заявил он, его голос перекрывал свист ветра. – Сейчас самое время: караваны собираются у перевалов перед обратным путем на Север. – Он повернулся к Штауну. – Штаун, подмога нужна. Тут, кроме воздуха, надежды нет. От Земли ответа ждать дольше – пески глухи, а следы ветер заметает.
Маг Воздуха кивнул, его взгляд уже был устремлен вдаль, будто ловя невидимые нити ветра.
– Без проблем. Но на кой нам торговцы? – спросил он, не отрываясь от своего дела. – Разве не сразу в погоню?
– Пока они не перейдут обратно через хребет, их охраняют кочевники, – объяснил Лихт. – От двадцати до пятидесяти конников, в зависимости от богатства каравана и наглости торговца. На самом перевале своя стража из цивилизованных земель, там кочевники уходят по домам. Обратно торговцев встречают заранее – гонцы скачут к кочевникам от перевалов, как только караваны показываются на севере. Нам нужны эти кочевники сейчас, пока они еще при деле.
Катрин нахмурилась, ее блондинистые волосы мелькали под капюшоном:
– Но вдруг наши ренегаты уже наняли местные племена? Чтобы таскать им жертвы, как баранов?
– Нет, моя дорогая Катрин, – Лихт покачал головой с уверенностью знатока. – Охраной караванов занимается племя Таро. Они – самое большое и самое цивилизованное племя в этих песках. Они торгуют честной охраной за честное золото. Тащить кого-то как барана под топор мясника – это против их кодекса чести. Зато как воины... они отличные. – В его глазах зажегся огонек плана. – Я надеюсь с их помощью выследить ближайшую к нам стаю жертвователей, ударить по ним, а убегающих... опять же с помощью Таро... поймать. Живыми.
– Но потом их же надо будет доставить до Собора Ордена! – напомнила Катрин. – Через полконтинента!
– В зависимости от того, где мы их выловим, – Лихт махнул рукой на юг. – Либо мы повернем назад, перевалим через хребет и окажемся в землях Огня – там и трибунал, и охрана. Либо, если угонимся далеко на юг, – он кивнул в сторону отметки на воображаемой карте, – там есть небольшой торговый городок на побережье. Наймем три триремы и, в зависимости от ветра, морем быстро окажемся в гостях у Огня. Быстрее, чем по суше.
Вскоре
Штаун не подвел. Едва он отпустил в степь несколько вихрей-гонцов, как на горизонте показалась пыль. Она быстро росла, превращаясь в облако, из которого вынесся отряд всадников. Пятьдесят человек. Все в прочных, покрытых узорами кожаных доспехах, защищающих грудь и плечи. На поясах – изогнутые сабли. За спинами – мощные композитные луки в чехлах. У некоторых к седлам были приторочены пучки коротких, смертоносных дротиков. Лица – смуглые, обветренные, глаза – зоркие, как у орлов. Они подскакали, окружив группу магов плотным, но не враждебным кольцом. Лошади фыркали, взбивая копытами пыль.
Вожак, мужчина с седыми висками и орлиным носом, легко соскочил с коня и поклонился, приложив руку к груди. Его движения были исполнены достоинства.
– Мы рады видеть вас, мудрецы с Севера, – его голос был низким и хрипловатым от степного ветра. – Предводитель Таро послал нас. Вам нужны провожатые через наши земли?
Лихт вышел вперед, его осанка говорила о власти и уважении.
– Провожатые? Нет. На ваших землях творят страшное преступление наши преступники. – Он смотрел вождю прямо в глаза. – Они убивают людей тысячами. Приносят их в жертву на алтарях тьмы. Мы хотим найти этих палачей, схватить их и предать суду. Поможете? И за какое вознаграждение?
Лицо вождя Таро стало каменным. В глазах мелькнула ярость, быстро сдержанная. Известие о массовых убийствах на его землях явно было для него ново и оскорбительно.
– Убивают наших людей? Или чужих? – спросил он резко.
– Пока чужих. Кочевников с окраин, мелкие племена, – честно ответил Лихт. – Но кровь льется на вашей земле. И следующей жертвой может стать кто угодно.
Вожак выпрямился. Его рука легла на рукоять сабли.
– Поможем, – сказал он твердо, без колебаний. – И вознаграждение... – он окинул взглядом магов, оценивая, – ...я думаю, десять золотых монет. И... – его голос стал жестким, – ...если там участвуют наши, предатели из местных, вы отдаете их нам. Наш суд. Наше наказание.
Лихт не стал торговаться о судьбе возможных местных пособников – закон пустыни был суров и справедлив. Он лишь ухмыльнулся в усы.
– По рукам, – сказал он и, не моргнув глазом, отсчитал из кошеля пять тяжелых золотых монет, протянув их вождю. – Половина – как знак доверия и за скорость. Остальное – когда покажете нам логово шакалов.
Вожак Таро взглянул на монеты, потом на Лихта. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважительное понимание – северный маг знал цену слову и золоту. Он кивнул, коротко и резко, спрятав монеты за пазуху.
– Садитесь на коней, которые вам дадут, мудрецы. Пыль от ваших жертвователей уже осела. Но ветер пустыни помнит все. Мы найдем их. Быстро.
Охота началась. Племя Таро, грозные воины песков, теперь шли по следу тьмы рука об руку с хранителями Завета. Их путь лежал туда, где карта туманно указывала на "Источники магии" – возможно, именно там и скрывалось логово палачей, жаждущих двадцати тысяч жертв для возвращения своего темного бога.

Пыль столбом поднялась на горизонте. Двое разведчиков Таро мчались во весь опор, их кони едва касались копытами раскаленной земли. Они влетели в лагерь, осадив взмыленных коней прямо перед Лихтом и вождем. Лица гонцов были искажены ужасом и гневом.
– Карагх-таш! – выдохнул один из них на гортанном наречии степи, задыхаясь. – Нашли! Нашли, вождь! Это... это ужас! – Он перевел дух, с трудом перейдя на общепонятный: – Всем нам день пути туда! – Он резко махнул рукой на юго-восток. – Куча... куча мертвых тел! Камень, обтесанный кое-как... весь залит кровью, старой и новой! Залили вчера, не иначе! И костер... костер для еды еще теплится! Они близко! Очень близко!
Вождь Таро, лицо которого стало жестким, как скала, повернулся к Лихту:
– Эх, мудрец, – прошептал он, и в его голосе звучало глубочайшее потрясение. – Я думал... я думал ты преувеличивал. Оказывается... все как ты сказал. Хуже кошмара.
Лихт схватил свой посох, его выцветшие глаза стали холодными, как лед.
– Боюсь, все еще хуже, чем кажется. Поехали. Мы должны это увидеть. Своими глазами.
На месте бойни.
Картина, открывшаяся им, была адской. Небольшое углубление между барханами превратилось в скотобойню. Тела. Их было так много, что песок казался черно-красным. Они лежали в беспорядке, мужчины, женщины, старики, подростки – все обездоленные кочевники с окраин. Катрин, побледневшая, но собранная, быстро двигалась между рядами, ее магическое чутье сканировало ужас.
– Двести девяносто семь... – выдохнула она, подойдя к Лихту. Голос ее дрожал от сдержанной ярости. – Метод... один. Вскрывали вены сначала. Мелкие. Чтобы кровь текла медленно. Потом... – она сглотнула, – ...тыкали ножами. В бедра, в руки. Чтобы не засыпали от потери крови. Держали в муках... минут двадцать. Каждого. Потом... вскрывали сонную артерию. Окончательно. – Она посмотрела на грубо обтесанный камень-жертвенник, покрытый коркой запекшейся крови, черной и свежей, алой. – Ритуал длился... семь дней. Каждый день – новые жертвы.
Лихт кивнул, его лицо было каменной маской. Он подошел к жертвеннику, положил руку на липкую поверхность, ощущая отголоски страшной магии.
– Для этого магам много не надо, – сказал он глухо. – Даже спорить нечего. Иллюзионист один точно. Чтобы скрыть от самих жертв, что творят с другими в этот же момент... чтобы они не видели масштаба, не сходили с ума раньше времени. Один сильный иллюзионист мог держать завесу.
Вождь Таро подошел, его кулаки были сжаты до хруста костяшек.
– Сколько... – он с трудом выговорил, – ...сколько таких проклятых групп, мудрец?!
– Минимум пять, – ответил Лихт, отрывая руку от камня с отвращением. – Чтобы за полгода положить пять тысяч... с ловлей, доставкой, обрядами... да, минимум пять групп. Но... – он посмотрел на бескрайнюю степь, – ...боюсь, жертв больше. Значит, и групп... до десяти могло быть. Больше – не смогли бы. Десять сильных иллюзионистов... их во всем Ордене с гулькин нос. От силы тридцать человек, способных на такое. Десять – предел.
– Вы... вы их всех ловить хотите? – спросил вождь, глядя на восьмерых магов.
– Нет, – твердо сказал Лихт. – Нам нужны свидетели и палачи. Одна группа. Живые. Этого хватит, чтобы предъявить Ордену и остановить всех остальных. Один показательный процесс – и карточный домик рухнет.
– Тогда мы сами будем их искать! – выкрикнул вождь, его глаза горели жаждой мести. – Наша земля! Наша кровь!
– Без нас, – спокойно, но с ледяной уверенностью возразил Лихт, – вы окажетесь легкой жертвой. Эти "жертвователи" – не просто убийцы с ятаганами. Это маги.
– Это еще почему? – вырвалось у вождя, полное неверия.
Вместо ответа Лихт резко махнул рукой в сторону окровавленного жертвенника, размером с крупную лошадь. Каменная глыба, весящая тонны, с глухим гулом сорвалась с места и взмыла в воздух на тридцать метров! Она повисела секунду, заслонив солнце, а затем, по второму плавному жесту Лихта, с оглушительным грохотом рухнула обратно на песок, разлетевшись на несколько огромных осколков. Пыль взметнулась столбом.
Кочевники в ужасе отпрянули, кони шарахнулись. Вождь замер, смотря то на осколки камня, то на Лихта, понимание и страх читались в его широко открытых глазах. Магия... настоящая магия. Не шарлатанство.
– Куда... – спросил Лихт, его голос звучал громко в наступившей тишине, – ...они могли отсюда пойти? Где вода? Где отдых?
Вождь, все еще под впечатлением, машинально махнул рукой на юг:
– Тут... один путь после такого дела. В оазис "Белой Пальмы". Они же не морили жаждой... других. Тех, кого везут дальше. Вода... – он ткнул пальцем, – ...только там. Полдня пути хорошим галопом.
Штаун, стоявший чуть в стороне, закрыл глаза на мгновение, его пальцы слегка шевелились, будто ловя невидимые потоки. Он открыл глаза и кивнул Лихту и вождю, его взгляд был уверенным:
– Да. Вода там. Воздух несет ее запах. И... следы. Много следов. Они там.
Лихт окинул взглядом своих магов – Катрин, готовую к бою, Айка, чье лицо было суровым, Нира, от которого исходил почти осязаемый жар ярости, Штауна, Карста, Рола и немого мага. Потом он посмотрел на кочевников, чья ярость теперь смешалась с уважением и готовностью следовать за этими невероятными людьми.
– К оазису, – приказал Лихт, его голос не терпел возражений. – Галопом. Мы настигнем их до заката. Готовьтесь к бою. Живых – для суда. Сопротивляющихся – без пощады. За кровь!
Копыта взбили песок. Охота вступила в решающую фазу. Тень справедливости и гнева неслась по степи, направляясь к Оазису Белой Пальмы, где палачи, не ведая о погоне, готовили новый кошмар.