Освобождение короля: обмен на реке и дипломатическая игра
Мадридский договор был подписан, но его тень ещё не легла на Европу. Франциск I, скрепя сердце согласившийся на унизительные условия, готовился к обмену, который должен был вернуть ему свободу ценой двух малолетних сыновей. Император Карл V, торжествуя победу, извещал папу о заключённом мире и о своих планах относительно Милана, предлагая понтифику роль гаранта и союзника.
Но в Риме эти известия вызвали не радость, а тревогу. Папа Климент VII, чьи надежды на сохранение итальянского равновесия рушились на глазах, с горечью убедился, что император не собирается считаться с его интересами. Условия, предложенные Карлом, оставляли Милан либо под судом, либо в руках герцога Бурбона — заклятого врага Франции и верного слуги империи. Для папы это означало полное подчинение Италии габсбургской гегемонии.
В этой атмосфере недоверия и скрытой вражды начиналась новая дипломатическая игра. Папа, венецианцы и французский король, едва обретший свободу, должны были решить, способны ли они совместно противостоять имперскому колоссу.
Часть 1. Имперский ультиматум: письма из Мадрида
Едва договор с Францией был подписан, Карл V поспешил известить о нём папу. Первое письмо, официальное и исполненное благочестия, сообщало, что император, движимый желанием всеобщего мира, забыл обиды, возвратил свободу французскому королю и отдал ему в жёны свою сестру. Папу он избрал гарантом этого мира и называл себя его послушнейшим сыном.
Второе письмо, собственноручное, привёз тот же командор Эррера. За сладкими речами скрывались горькие известия. Карл сообщал, что готов вернуть Милан Франческо Сфорце, но лишь в том случае, если суд докажет его невиновность в заговоре. Если же вина подтвердится, герцогство перейдёт к Карлу Бурбону — согласно предложению, которое сам папа сделал, когда Сфорца был при смерти. Император подчёркивал, что не желает оставлять Милан ни себе, ни брату, и просил папу одобрить это решение.
Вместе с письмом Эррера привёз проект договора, который надлежало подписать папе. Условия были жёсткими: подтверждалось обязательство вернуть Реджо и Рубьеру, но папа должен был пожаловать герцогу Феррарскому инвеституру на Феррару и простить штрафы. Статья о поставках соли в Милан и о бенефициях в Неаполе была переписана в пользу имперских обычаев, ущемляющих права Церкви. Сумма, необходимая для вывода войск из Ломбардии, возрастала со ста пятидесяти до двухсот тысяч дукатов.
Герцог Сесский и Эррера заявили, что не имеют полномочий изменить ни запятой. Папа понял: Милан, даже если он останется за Сфорцей, будет под постоянной угрозой суда и имперского вмешательства. А Бурбон, враг Франции, станет вечным вассалом Карла. Вывод войска, ради которого папа готов был платить, терял смысл — имперская армия могла вернуться по первому зову нового герцога.
Часть 2. Папа выбирает выжидание: послы во Францию и Англию
Убедившись, что договор с императором не сулит Италии безопасности, папа решил не подписывать присланный документ. Он понимал: судьба Европы теперь зависит от того, будет ли французский король соблюдать свои унизительные обещания. Слухи, доходившие из Испании, говорили, что Франциск уже при приближённых заявлял о намерении не выполнять договор, заключённый под принуждением.
Чтобы утвердить короля в этих мыслях и одновременно разведать его истинные планы, Климент отправил во Францию срочного гонца — Паоло Веттори, капитана папских галер. Формально он должен был поздравить короля с освобождением и призвать его к крестовому походу против турок. Тайно ему поручалось выяснить, намерен ли Франциск соблюдать договор. Если да — не усугублять конфликт с империей. Если нет — всячески поддерживать в нём эту решимость и обещать союз папы и Венеции.
Судьба, однако, вмешалась в планы: Паоло, доехав до Флоренции, заболел и умер. Папа, сочтя дурным знаком гибель второго посла на пути во Францию (первым был Сиджизмондо Санти), всё же отправил третьего — Капино из Мантуи. Одновременно в Англию был послан протонотарий Гамбара, а венецианцы по совету папы отрядили во Францию своего секретаря Андреа Россо.
Дипломатическая машина заработала на полную мощность. Папа и Венеция делали ставку на то, что освобождённый король не смирится с позором Мадрида.
Часть 3. Церемония на реке: обмен заложников
Восемнадцатого марта настал день, решивший судьбу двух монархий. Франциск I в сопровождении вице-короля Ланнуа и капитана Аларкона прибыл к берегу реки Бидассоа, разделяющей Францию и Испанию. На противоположном берегу его ждали мать, Луиза Савойская, и брат Лотрек с двумя королевскими сыновьями.
Посреди реки стояла на якоре большая лодка. Король на шлюпке подплыл к ней вместе с восемью спутниками, вооружёнными лишь лёгким оружием. Одновременно с другого берега приблизился Лотрек с дофином Франциском и маленьким герцогом Орлеанским, также в сопровождении восьми человек.
Когда все взошли на борт, Лотрек поднял дофина и передал его вице-королю, который вручил ребёнка Аларкону. Тотчас же мальчика поместили в испанскую шлюпку. В тот же миг на лодку подняли второго принца. Едва он оказался на борту, Франциск I молниеносно прыгнул в свою шлюпку. Обмен совершился с такой быстротой, что казался единым движением.
Едва коснувшись берега, король вскочил на резвого турецкого коня и, не оглядываясь, помчался в Сен-Жан-де-Люз, отстоящий на четыре мили. Там он наскоро подкрепился и поспешил в Байонну, где мать и двор встретили его с несказанной радостью.
Часть 4. Первые шаги свободного короля
Не теряя ни часа, Франциск отправил гонца к королю Англии с собственноручным письмом. Он благодарил Генриха за поддержку, обещал неизменную дружбу и заверял, что всегда будет руководствоваться его советами. Вскоре за первым гонцом последовали официальные послы для ратификации договора, заключённого регентшей.
Это был ясный сигнал: Франциск не собирался полагаться только на обещания, данные в Мадриде. Английский союз оставался краеугольным камнем его внешней политики. Освободившись ценой сыновей, король уже готовил почву для будущего реванша.
Эпилог
Мадридский договор был исполнен лишь в той части, которая касалась освобождения короля. Но мир, который он должен был установить, оказался призрачным. Папа, отвергнув имперские условия, готовился к созданию антигабсбургской лиги. Венеция, действуя с ним в унисон, зондировала намерения Франции. А Франциск I, едва ступив на родную землю, дал понять, что не считает себя связанным клятвами, данными под стражей.
Впереди были месяцы тайных переговоров, дипломатических интриг и подготовки к новой войне. Коньякская лига, объединившая папу, Францию, Венецию, Флоренцию и Милан, станет ответом на имперскую гегемонию. Европа вступала в полосу новых потрясений, где Мадридский договор окажется не миром, а лишь прологом к ещё более ожесточённой борьбе.
Но в Риме эти известия вызвали не радость, а тревогу. Папа Климент VII, чьи надежды на сохранение итальянского равновесия рушились на глазах, с горечью убедился, что император не собирается считаться с его интересами. Условия, предложенные Карлом, оставляли Милан либо под судом, либо в руках герцога Бурбона — заклятого врага Франции и верного слуги империи. Для папы это означало полное подчинение Италии габсбургской гегемонии.
В этой атмосфере недоверия и скрытой вражды начиналась новая дипломатическая игра. Папа, венецианцы и французский король, едва обретший свободу, должны были решить, способны ли они совместно противостоять имперскому колоссу.
Часть 1. Имперский ультиматум: письма из Мадрида
Едва договор с Францией был подписан, Карл V поспешил известить о нём папу. Первое письмо, официальное и исполненное благочестия, сообщало, что император, движимый желанием всеобщего мира, забыл обиды, возвратил свободу французскому королю и отдал ему в жёны свою сестру. Папу он избрал гарантом этого мира и называл себя его послушнейшим сыном.
Второе письмо, собственноручное, привёз тот же командор Эррера. За сладкими речами скрывались горькие известия. Карл сообщал, что готов вернуть Милан Франческо Сфорце, но лишь в том случае, если суд докажет его невиновность в заговоре. Если же вина подтвердится, герцогство перейдёт к Карлу Бурбону — согласно предложению, которое сам папа сделал, когда Сфорца был при смерти. Император подчёркивал, что не желает оставлять Милан ни себе, ни брату, и просил папу одобрить это решение.
Вместе с письмом Эррера привёз проект договора, который надлежало подписать папе. Условия были жёсткими: подтверждалось обязательство вернуть Реджо и Рубьеру, но папа должен был пожаловать герцогу Феррарскому инвеституру на Феррару и простить штрафы. Статья о поставках соли в Милан и о бенефициях в Неаполе была переписана в пользу имперских обычаев, ущемляющих права Церкви. Сумма, необходимая для вывода войск из Ломбардии, возрастала со ста пятидесяти до двухсот тысяч дукатов.
Герцог Сесский и Эррера заявили, что не имеют полномочий изменить ни запятой. Папа понял: Милан, даже если он останется за Сфорцей, будет под постоянной угрозой суда и имперского вмешательства. А Бурбон, враг Франции, станет вечным вассалом Карла. Вывод войска, ради которого папа готов был платить, терял смысл — имперская армия могла вернуться по первому зову нового герцога.
Часть 2. Папа выбирает выжидание: послы во Францию и Англию
Убедившись, что договор с императором не сулит Италии безопасности, папа решил не подписывать присланный документ. Он понимал: судьба Европы теперь зависит от того, будет ли французский король соблюдать свои унизительные обещания. Слухи, доходившие из Испании, говорили, что Франциск уже при приближённых заявлял о намерении не выполнять договор, заключённый под принуждением.
Чтобы утвердить короля в этих мыслях и одновременно разведать его истинные планы, Климент отправил во Францию срочного гонца — Паоло Веттори, капитана папских галер. Формально он должен был поздравить короля с освобождением и призвать его к крестовому походу против турок. Тайно ему поручалось выяснить, намерен ли Франциск соблюдать договор. Если да — не усугублять конфликт с империей. Если нет — всячески поддерживать в нём эту решимость и обещать союз папы и Венеции.
Судьба, однако, вмешалась в планы: Паоло, доехав до Флоренции, заболел и умер. Папа, сочтя дурным знаком гибель второго посла на пути во Францию (первым был Сиджизмондо Санти), всё же отправил третьего — Капино из Мантуи. Одновременно в Англию был послан протонотарий Гамбара, а венецианцы по совету папы отрядили во Францию своего секретаря Андреа Россо.
Дипломатическая машина заработала на полную мощность. Папа и Венеция делали ставку на то, что освобождённый король не смирится с позором Мадрида.
Часть 3. Церемония на реке: обмен заложников
Восемнадцатого марта настал день, решивший судьбу двух монархий. Франциск I в сопровождении вице-короля Ланнуа и капитана Аларкона прибыл к берегу реки Бидассоа, разделяющей Францию и Испанию. На противоположном берегу его ждали мать, Луиза Савойская, и брат Лотрек с двумя королевскими сыновьями.
Посреди реки стояла на якоре большая лодка. Король на шлюпке подплыл к ней вместе с восемью спутниками, вооружёнными лишь лёгким оружием. Одновременно с другого берега приблизился Лотрек с дофином Франциском и маленьким герцогом Орлеанским, также в сопровождении восьми человек.
Когда все взошли на борт, Лотрек поднял дофина и передал его вице-королю, который вручил ребёнка Аларкону. Тотчас же мальчика поместили в испанскую шлюпку. В тот же миг на лодку подняли второго принца. Едва он оказался на борту, Франциск I молниеносно прыгнул в свою шлюпку. Обмен совершился с такой быстротой, что казался единым движением.
Едва коснувшись берега, король вскочил на резвого турецкого коня и, не оглядываясь, помчался в Сен-Жан-де-Люз, отстоящий на четыре мили. Там он наскоро подкрепился и поспешил в Байонну, где мать и двор встретили его с несказанной радостью.
Часть 4. Первые шаги свободного короля
Не теряя ни часа, Франциск отправил гонца к королю Англии с собственноручным письмом. Он благодарил Генриха за поддержку, обещал неизменную дружбу и заверял, что всегда будет руководствоваться его советами. Вскоре за первым гонцом последовали официальные послы для ратификации договора, заключённого регентшей.
Это был ясный сигнал: Франциск не собирался полагаться только на обещания, данные в Мадриде. Английский союз оставался краеугольным камнем его внешней политики. Освободившись ценой сыновей, король уже готовил почву для будущего реванша.
Эпилог
Мадридский договор был исполнен лишь в той части, которая касалась освобождения короля. Но мир, который он должен был установить, оказался призрачным. Папа, отвергнув имперские условия, готовился к созданию антигабсбургской лиги. Венеция, действуя с ним в унисон, зондировала намерения Франции. А Франциск I, едва ступив на родную землю, дал понять, что не считает себя связанным клятвами, данными под стражей.
Впереди были месяцы тайных переговоров, дипломатических интриг и подготовки к новой войне. Коньякская лига, объединившая папу, Францию, Венецию, Флоренцию и Милан, станет ответом на имперскую гегемонию. Европа вступала в полосу новых потрясений, где Мадридский договор окажется не миром, а лишь прологом к ещё более ожесточённой борьбе.
