Коньякская лига: надежды и разочарования (1526 год)
Освобождение французского короля Франциска I из испанского плена в марте 1526 года не принесло долгожданного мира. Напротив, оно открыло новую главу европейской борьбы, полную интриг, колебаний и военных авантюр. Мадридский договор, подписанный под давлением, с самого начала был обречён: Франциск не собирался отдавать Бургундию, а император Карл V не желал уступать ни в чём. Италия, замершая в ожидании, вновь стала ареной столкновения гигантов.
Папа Климент VII, чья нерешительность вошла в пословицу, на этот раз оказался перед необходимостью действовать быстро. Миланский замок, где томился герцог Франческо Сфорца, был на грани падения. Имперские войска грабили Ломбардию, доводя население до отчаяния. Венеция давно призывала к оружию. Французский король, лавируя между обещаниями, данными в Мадриде, и посулами итальянских союзников, медлил с выбором. В этой атмосфере всеобщего напряжения родилась Коньякская лига — союз, призванный сокрушить имперскую гегемонию, но с самого начала поражённый внутренними противоречиями.
Часть 1. Колебания короля и решение папы
Едва ступив на французскую землю, Франциск I дал понять, что не считает себя связанным унизительными обязательствами. Вице-королю Ланнуа, явившемуся напомнить о договоре, он заявил, что не может отдать Бургундию без согласия Генеральных штатов, и предложил вместо этого крупный денежный выкуп. Император, получив этот ответ, пришёл в ярость: он чувствовал себя обманутым и униженным перед всей Европой.
Тем временем в Италии обстановка накалялась. Миланский замок, где укрылся герцог Сфорца, был на исходе продовольствия. Имперские войска, не получая жалованья, грабили города и деревни, вызывая всеобщую ненависть. В самом Милане вспыхнуло восстание против испанских солдат, жестоко подавленное Антонио де Лейвой. Папа Климент, видя безвыходное положение Сфорцы и опасаясь, что падение замка сделает имперцев полными хозяевами Ломбардии, решился наконец на союз с Францией.
Переговоры с французским двором шли трудно: король всё ещё надеялся договориться с Карлом V и выкупить сыновей. Но прибытие имперского посланца дона Уго де Монкады с категорическим отказом изменить условия Мадрида подтолкнуло Франциска к решительным действиям. 17 мая 1526 года в Коньяке был подписан договор о вечном союзе между папой, Францией, Венецией и Миланом (от имени Сфорцы). Целью лиги объявлялось освобождение сыновей короля и возвращение Миланского герцогства Сфорце. Английский король принимал на себя роль покровителя.
Условия договора были амбициозны: союзники выставляли крупные сухопутные и морские силы, планировали вторжение в Неаполитанское королевство и даже его завоевание с последующей передачей папе. Франция обязалась ежемесячно выплачивать субсидию и начать военные действия против империи за Альпами. Но главная опасность крылась в спешке: папа, торопясь спасти Миланский замок, не дождался прибытия швейцарских наёмников и не обеспечил должной подготовки.
Часть 2. Последние попытки мира и военные приготовления
Пока союзники готовились к войне, дон Уго де Монкада прибыл в Италию с запоздалыми предложениями императора. Он пытался уговорить Сфорцу сдаться на милость Карла, обещая справедливое расследование, но герцог, уже связанный обязательствами с лигой, отказался. В Риме Монкада в пышных речах предлагал папе мир на условиях, которые Климент когда-то сам просил: восстановление Сфорцы, вывод войск, урегулирование споров с Венецией. Но было поздно. Папа с горечью ответил, что теперь он не волен выбирать — слово дано союзникам.
Имперские капитаны в Милане, узнав о неизбежности войны, попытались обезопасить себя от враждебного населения. В середине июня они спровоцировали новое восстание, жестоко подавили его и заставили многих горожан покинуть город. Милан был залит кровью, но имперцы сохранили контроль над ним.
Тем временем союзные армии медленно собирались. Венецианцы под командованием герцога Урбинского стояли у Кьяри, папские войска Гвидо Рангони — в Пьяченце. Главной проблемой стало отсутствие швейцарских наёмников, которых безуспешно пытались нанять кастелян Муссо и епископ Лоди. Их соперничество, жадность и недостаток влияния привели к тому, что обещанные тысячи швейцарцев так и не появились. Герцог Урбинский, и без того осторожный до крайности, наотрез отказывался начинать активные действия без этого надёжного заслона.
Часть 3. Удача в Лоди и споры в стане союзников
Неожиданный успех пришёл оттуда, откуда его не ждали. В Лоди, где стоял имперский гарнизон под командованием неаполитанца Фабрицио Маррамальдо, местный дворянин Лодовико Вистарино, возмущённый притеснениями, вступил в заговор с венецианцами. В ночь на 24 июня он захватил один из бастионов и впустил в город отряд Малатесты Бальони. Город пал, гарнизон был разоружён, лишь цитадель продержалась недолго.
Прибывший на следующий день маркиз дель Васто с испанской пехотой попытался отбить Лоди, но, недооценив силы противника и опасаясь подхода основных сил союзников, отступил. Лоди стал важным плацдармом для лиги: он открывал дорогу на Милан и Павию, давал контроль над переправой через Адду.
Однако герцог Урбинский, несмотря на успех, продолжал медлить. Он двинул войска к Мариньяно, но требовал дождаться швейцарцев, которые всё не приходили. Папский наместник Франческо Гвиччардини и венецианский проведитор настаивали на немедленном марше к Милану, указывая на слабость имперцев, отсутствие у них денег и враждебность населения. Многие капитаны разделяли это мнение: предместья Милана были неукреплены, замок находился в руках Сфорцы, и занятие предместий могло решить исход осады.
Герцог уступил давлению, но действовал с предельной осторожностью, каждый день выбирая новую позицию. 5 июля армия остановилась в трёх милях от Милана. Прибыли первые пятьсот швейцарцев. На военном совете было решено не атаковать замок напрямую, а занять предместья у ворот Порта Романа, чтобы оттуда диктовать условия. 7 июля лагерь был разбит в Боффалоре, в полумиле от города, в пределах досягаемости вражеской артиллерии.
Эпилог
Коньякская лига, созданная с такими надеждами, с самого начала страдала от внутренних противоречий и нерешительности. Папа, связанный обязательствами, не смог договориться с императором, когда тот наконец предложил приемлемые условия. Французский король, думая лишь о возвращении сыновей, был готов в любой момент предать союзников. Венецианцы, имевшие самую боеспособную армию, были скованы осторожностью своего главнокомандующего.
Швейцарцы, на которых возлагали главные надежды, так и не пришли в нужном количестве. Имперцы, несмотря на все трудности — отсутствие денег, бунты, враждебное население, — сохраняли контроль над Миланом и Павией. Герцог Урбинский, опасаясь столкновения с ветеранами испанской пехоты, упускал время. А время работало на империю: Карл V уже снаряжал новые войска во главе с герцогом Бурбоном.
Миланский замок продолжал держаться, но его дни были сочтены. Судьба Италии вновь висела на волоске, и этот волосок становился всё тоньше с каждым днём промедления.
Папа Климент VII, чья нерешительность вошла в пословицу, на этот раз оказался перед необходимостью действовать быстро. Миланский замок, где томился герцог Франческо Сфорца, был на грани падения. Имперские войска грабили Ломбардию, доводя население до отчаяния. Венеция давно призывала к оружию. Французский король, лавируя между обещаниями, данными в Мадриде, и посулами итальянских союзников, медлил с выбором. В этой атмосфере всеобщего напряжения родилась Коньякская лига — союз, призванный сокрушить имперскую гегемонию, но с самого начала поражённый внутренними противоречиями.
Часть 1. Колебания короля и решение папы
Едва ступив на французскую землю, Франциск I дал понять, что не считает себя связанным унизительными обязательствами. Вице-королю Ланнуа, явившемуся напомнить о договоре, он заявил, что не может отдать Бургундию без согласия Генеральных штатов, и предложил вместо этого крупный денежный выкуп. Император, получив этот ответ, пришёл в ярость: он чувствовал себя обманутым и униженным перед всей Европой.
Тем временем в Италии обстановка накалялась. Миланский замок, где укрылся герцог Сфорца, был на исходе продовольствия. Имперские войска, не получая жалованья, грабили города и деревни, вызывая всеобщую ненависть. В самом Милане вспыхнуло восстание против испанских солдат, жестоко подавленное Антонио де Лейвой. Папа Климент, видя безвыходное положение Сфорцы и опасаясь, что падение замка сделает имперцев полными хозяевами Ломбардии, решился наконец на союз с Францией.
Переговоры с французским двором шли трудно: король всё ещё надеялся договориться с Карлом V и выкупить сыновей. Но прибытие имперского посланца дона Уго де Монкады с категорическим отказом изменить условия Мадрида подтолкнуло Франциска к решительным действиям. 17 мая 1526 года в Коньяке был подписан договор о вечном союзе между папой, Францией, Венецией и Миланом (от имени Сфорцы). Целью лиги объявлялось освобождение сыновей короля и возвращение Миланского герцогства Сфорце. Английский король принимал на себя роль покровителя.
Условия договора были амбициозны: союзники выставляли крупные сухопутные и морские силы, планировали вторжение в Неаполитанское королевство и даже его завоевание с последующей передачей папе. Франция обязалась ежемесячно выплачивать субсидию и начать военные действия против империи за Альпами. Но главная опасность крылась в спешке: папа, торопясь спасти Миланский замок, не дождался прибытия швейцарских наёмников и не обеспечил должной подготовки.
Часть 2. Последние попытки мира и военные приготовления
Пока союзники готовились к войне, дон Уго де Монкада прибыл в Италию с запоздалыми предложениями императора. Он пытался уговорить Сфорцу сдаться на милость Карла, обещая справедливое расследование, но герцог, уже связанный обязательствами с лигой, отказался. В Риме Монкада в пышных речах предлагал папе мир на условиях, которые Климент когда-то сам просил: восстановление Сфорцы, вывод войск, урегулирование споров с Венецией. Но было поздно. Папа с горечью ответил, что теперь он не волен выбирать — слово дано союзникам.
Имперские капитаны в Милане, узнав о неизбежности войны, попытались обезопасить себя от враждебного населения. В середине июня они спровоцировали новое восстание, жестоко подавили его и заставили многих горожан покинуть город. Милан был залит кровью, но имперцы сохранили контроль над ним.
Тем временем союзные армии медленно собирались. Венецианцы под командованием герцога Урбинского стояли у Кьяри, папские войска Гвидо Рангони — в Пьяченце. Главной проблемой стало отсутствие швейцарских наёмников, которых безуспешно пытались нанять кастелян Муссо и епископ Лоди. Их соперничество, жадность и недостаток влияния привели к тому, что обещанные тысячи швейцарцев так и не появились. Герцог Урбинский, и без того осторожный до крайности, наотрез отказывался начинать активные действия без этого надёжного заслона.
Часть 3. Удача в Лоди и споры в стане союзников
Неожиданный успех пришёл оттуда, откуда его не ждали. В Лоди, где стоял имперский гарнизон под командованием неаполитанца Фабрицио Маррамальдо, местный дворянин Лодовико Вистарино, возмущённый притеснениями, вступил в заговор с венецианцами. В ночь на 24 июня он захватил один из бастионов и впустил в город отряд Малатесты Бальони. Город пал, гарнизон был разоружён, лишь цитадель продержалась недолго.
Прибывший на следующий день маркиз дель Васто с испанской пехотой попытался отбить Лоди, но, недооценив силы противника и опасаясь подхода основных сил союзников, отступил. Лоди стал важным плацдармом для лиги: он открывал дорогу на Милан и Павию, давал контроль над переправой через Адду.
Однако герцог Урбинский, несмотря на успех, продолжал медлить. Он двинул войска к Мариньяно, но требовал дождаться швейцарцев, которые всё не приходили. Папский наместник Франческо Гвиччардини и венецианский проведитор настаивали на немедленном марше к Милану, указывая на слабость имперцев, отсутствие у них денег и враждебность населения. Многие капитаны разделяли это мнение: предместья Милана были неукреплены, замок находился в руках Сфорцы, и занятие предместий могло решить исход осады.
Герцог уступил давлению, но действовал с предельной осторожностью, каждый день выбирая новую позицию. 5 июля армия остановилась в трёх милях от Милана. Прибыли первые пятьсот швейцарцев. На военном совете было решено не атаковать замок напрямую, а занять предместья у ворот Порта Романа, чтобы оттуда диктовать условия. 7 июля лагерь был разбит в Боффалоре, в полумиле от города, в пределах досягаемости вражеской артиллерии.
Эпилог
Коньякская лига, созданная с такими надеждами, с самого начала страдала от внутренних противоречий и нерешительности. Папа, связанный обязательствами, не смог договориться с императором, когда тот наконец предложил приемлемые условия. Французский король, думая лишь о возвращении сыновей, был готов в любой момент предать союзников. Венецианцы, имевшие самую боеспособную армию, были скованы осторожностью своего главнокомандующего.
Швейцарцы, на которых возлагали главные надежды, так и не пришли в нужном количестве. Имперцы, несмотря на все трудности — отсутствие денег, бунты, враждебное население, — сохраняли контроль над Миланом и Павией. Герцог Урбинский, опасаясь столкновения с ветеранами испанской пехоты, упускал время. А время работало на империю: Карл V уже снаряжал новые войска во главе с герцогом Бурбоном.
Миланский замок продолжал держаться, но его дни были сочтены. Судьба Италии вновь висела на волоске, и этот волосок становился всё тоньше с каждым днём промедления.
